В романе «Тихий Дон» Михаил Шолохов поднимает проблему трагической любви, которая оказывается сильнее общественных норм, но при этом обречена на разрушение и страдание. Писатель размышляет о том, как искреннее, сильное чувство, идущее вразрез с устоявшейся моралью, влияет на человека, приводя его к внутреннему опустошению, страху и неизбежной развязке. Позиция автора заключается в том, что такая любовь, несмотря на свою исступленную страсть, не может быть счастливой в условиях осуждения и ожидания возмездия; она сжигает героев изнутри, делая их уязвимыми перед лицом будущего.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Шолохов детально описывает то, как хутор реагирует на связь Григория и Аксиньи. Автор пишет: «Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они одним бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть». Этот пример свидетельствует о том, что сила и открытость чувств героев вызывают не сочувствие, а всеобщее осуждение. Хутор замирает в «поганеньком выжиданьице», считая их отношения «преступными» и «безнравственными» именно потому, что они не похожи на обычную короткую интрижку. Автор этим подчеркивает, что общество не прощает искренности, выходящей за рамки привычного, и заранее готовит героям трагический финал.
Кроме того, Шолохов акцентирует внимание на внутреннем состоянии Аксиньи и Григория, на их разговоре, полном тревоги и обреченности. Аксинья, понимая неизбежность прихода мужа, спрашивает: «Убьет меня Степан…» — и затем в отчаянии: «Придет муж — небось, бросишь меня? Побоишься?». Григорий же, усталый и равнодушный, отвечает: «Степан придет — это не штука. Батя, вон, меня женить собирается». Когда он сообщает, что его собираются женить на Наталье Коршуновой, рука Аксиньи под его головой «как-то вдруг дрябло мякнет, вдавливается в подушку и, дрогнув, через секунду снова твердеет». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что героиня переживает момент страшного крушения надежд: она осознает, что их любовь — лишь краткая передышка перед неизбежным, и Григорий уже смотрит в сторону другой, законной жизни. Этим писатель подводит нас к мысли о том, что искреннее чувство, не имеющее будущего, становится источником не только счастья, но и глубокой душевной боли.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример показывает внешнее давление общества, которое осуждает героев и ждет расплаты. Второй пример раскрывает внутреннее следствие этого давления: страх Аксиньи, ее предчувствие гибели и осознание того, что Григорий неизбежно отступит перед новыми обязательствами. Именно благодаря этой связи формируется правильное представление о том, что трагедия любви героев рождена как внешними обстоятельствами, так и их собственной уязвимостью.
Я согласен с позицией автора. Действительно, когда сильное чувство вступает в конфликт с общепринятой моралью и не имеет перспективы, оно приносит больше страданий, чем радости. Например, в романе Льва Толстого «Анна Каренина» мы видим похожую ситуацию: Анна, полюбив Вронского, тоже сталкивается с осуждением света, теряет сына и в итоге приходит к трагическому финалу. Общество оказывается безжалостным к тем, кто нарушает его неписаные законы, и героиня, как и Аксинья, оказывается раздавленной этим грузом.
Итак, Шолохов в своем тексте показывает, что исступленная, открытая любовь, не считающаяся с общественными нормами, обречена на боль и страх. Писатель подчеркивает, что даже самое сильное чувство не может быть счастливым, если оно лишено будущего и признания, а человек, идущий против всех, остается один на один с трагедией и неизбежной расплатой.
(2)Аксинья неистовствовала в поздней горькой своей любви. (3)Несмотря на угрозы отца, Григорий, таясь, уходил к ней с ночи и возвращался с зарей.
(4)За две недели вымотался он, как лошадь, сделавшая непосильный пробег.
(5)От бессонных ночей коричневая кожа скуластого его лица отливала синевою, из ввалившихся глазниц устало глядели черные, сухие глаза.
(6)Аксинья ходила, не кутая лица платком, траурно чернели глубокие ямы под глазами; припухшие, слегка вывернутые, жадные губы ее беспокойно и вызывающе смеялись.
(7)Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они одним бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.
(8)Товарищи Григория, раньше трунившие над ним по поводу связи с Аксиньей, теперь молчали, сойдясь, и чувствовали себя в обществе Григория неловко, связанно. (9)Бабы, в душе завидуя, судили Аксинью, злорадствовали в ожидании прихода Степана, изнывали, снедаемые любопытством. (10)На развязке плелись их предположения.
(11)Если б Григорий ходил к жалмерке Аксинье, делая вид, что скрывается от людей, если б жалмерка Аксинья жила с Григорием, блюдя это в относительной тайне, и в то же время не отказывала бы другим, то в этом не было бы ничего необычного, хлещущего по глазам. (12)Хутор поговорил бы и перестал. (13)Но они жили, почти не таясь, вязало их что-то большое, не похожее на короткую связь, и поэтому в хуторе решили, что это преступно, безнравственно, и хутор прижух в поганеньком выжиданьице: придет Степан — узелок развяжет.
(14)В горнице над кроватью протянута веревочка. (15)На веревочку нанизаны белые и черные порожние, без ниток, катушки. (16)Висят для красоты. (17)На них ночлежничают мухи, от них же к потолку — пряжа паутины. (18)Григорий лежит на голой прохладной Аксиньиной руке и смотрит в потолок на цепку катушек. (19)Аксинья другой рукой — огрубелыми от работы пальцами — перебирает на запрокинутой голове Григория жесткие, как конский волос, завитки. (20)Аксиньины пальцы пахнут парным коровьим молоком; когда поворачивает Григорий голову, носом втыкаясь Аксинье в подмышку, — хмелем невыбродившим бьет в ноздри острый сладковатый бабий пот.
(21)В горнице, кроме деревянной крашеной кровати с точеными шишками по углам, стоит возле дверей окованный уемистый сундук с Аксиньиным приданым и нарядами. (22)Под передним углом — стол, клеенка с генералом Скобелевым, скачущим на склоненные перед ним махровитые знамена; два стула, вверху — образа в бумажных ярко-убогих ореолах. (23)Сбоку, на стене — засиженные мухами фотографии. (24)Группа казаков — чубатые головы, выпяченные груди с часовыми цепками, оголенные клинки палашей: Степан с товарищами еще с действительной службы. (25)На вешалке висит неприбранный Степанов мундир. (26)Месяц глазастеет в оконную прорезь, недоверчиво щупает две белых урядницких лычки на погоне мундира.
(27)Аксинья со вздохом целует Григория повыше переносицы, на развилке бровей.
(28)— Гриша, колосочек мой…
(29)— Чего тебе?
(30)— Осталося девять ден…
(31)— Ишо не скоро.
(32)— Что я, Гриша, буду делать?
(33)— Я почем знаю.
(34)Аксинья удерживает вздох и снова гладит и разбирает спутанный Гришкин чуб.
(35)— Убьет меня Степан… (36)— не то спрашивает, не то утвердительно говорит она.
(37)Григорий молчит. (38)Ему хочется спать. (39)Он с трудом раздирает липнущие веки, прямо над ним — мерцающая синевою чернь Аксиньиных глаз.
(40)— Придет муж — небось, бросишь меня? (41)Побоишься?
(42)— Мне что его бояться, ты — жена, ты и боись.
(43)— Зараз, с тобой, я не боюсь, а посередь дня раздумаюсь — и оторопь возьмет…
(44)Григорий зевает, перекатывая голову, говорит:
(45)— Степан придет — это не штука. (46)Батя, вон, меня женить собирается.
(47)Григорий улыбается, хочет еще что-то сказать, но чувствует: рука Аксиньи под его головой как-то вдруг дрябло мякнет, вдавливается в подушку и, дрогнув, через секунду снова твердеет, принимает первоначальное положение.
(48)— Кого усватали? (49)— приглушенно спрашивает Аксинья.
(50)— Только собирается ехать. (51)Мать гутарила, кубыть к Коршуновым, за ихнюю Наталью.
(52)— Наталья… (53)Наталья — девка красивая… (54)Дюже красивая. (55)Что ж, женись.
(По М.А. Шолохову*)
* Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) — русский советский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, общественный деятель.