В истории человечества было множество войн. Когда одни заканчивались, в другом месте назревали новые военные конфликты. Не в силах устоять перед своими имперскими амбициями, правители великих держав отправляли на гибель и разрушали жизни тысячи людей. О том, как тяжело жилось людям во время войны, рассказывает в своих произведениях писатель Андрей Платонов. В предложенном для анализа тексте он поднимает проблему преодоления жизненных трудностей во время войны.
Возвращаясь из госпиталя в часть, герой текста увидел мельницу, а подле неё два подростка, которые пахали землю. От этой картины на его душе стало теплее, он начал осознавать, что война постепенно уходит из жизни людей. Разговорившись с одним из подростков, он узнал, что они остались вдвоём из всей деревни, кто способен работать. Один парень «…был сухорукий: потому он и пахал с натужением». «Малый на мельнице тоже был молодой, но на вид истощалый и немощный». Несмотря на это, они работали не покладая рук, обеспечивая едой всю деревню. Даже отсутствие скота не мешало их работе, подростки соорудили механизм для пахоты. Несмотря на то, что война разрушила привычный уклад жизни людей, они не упали духом, наоборот, бросили все свои силы на то, чтобы преодолеть жизненные невзгоды и начать жить заново. Осознание этого тронуло душу героя, и в тот же момент его посетила мысль о том, что нужно скорее освобождать землю от врага, чтобы на ней воцарился мир. «..Нужно солдату вперед скорее ходить, потому что позади него для народа настает мир и трудолюбие».
Автор считает, что человек должен преодолевать все жизненные трудности и невзгоды, которые выпали на его судьбу. В годы войны людям приходилось проявлять изобретательность, использовать все возможные способы, чтобы сохранить свою жизнь, оказавшись даже в самом отчаянном положении.
Я полностью согласен с позицией автора. В тяжёлые военные годы людям приходилось всеми силами бороться с трудностями и невзгодами. А надежда на новую жизнь, где больше не будет войны, придавала им силу и стойкость. Поэтому, оказавшись даже в самом отчаянном положении, человек не должен падать духом. Он должен бросить все свои силы на то, чтобы преодолеть трудности, которые выпали на его судьбу.
В подтверждение данной мысли приведу в пример произведение А.П. Платонова «Возвращение». В центре повествования оказывается семья, привычную и мирную жизнь которой разрушила начавшаяся война. Главу семейства Иванова забрали на фронт, и семья на время осталась без отца. Чтобы прокормить детей, мать, не щадя себя, работала даже в ночную смену. Старший сын Петруша, несмотря на свой небольшой возраст, руководил хозяйством, смотрел за своей младшей сестрой. Несмотря на все тяготы, которые принесла в их жизнь война, семья Ивановых не пала духом и стойко преодолевала все жизненные трудности и невзгоды.
В произведении Л.Н. Толстого «Война и мир» Платон Каратаев является ярким примером человека, который не сломился под трудностями военного времени. Оказавшись в плену, Платон Каратаев не пал духом и не позволил этого сделать своим соотечественникам. Он с любовью и добротой относился ко всем окружающим его людям и даже помогал французам, несмотря на то, что для всех остальных они были врагами. Он занимался хозяйственными делами, не позволяя горю и несчастью затмить его добрую душу, стойко переносил все тяготы пребывания в плену.
В заключение хотелось бы сказать, что человек, оказавшись даже в самом отчаянном положении, должен изо всех сил бороться за свою жизнь и ни в коем случае не падать духом. Ведь именно надежда даёт человеку силы, чтобы жить дальше.
Иду я обратно к переднему краю и чувствую, что блуждаю. Однако иду пока, чтоб найти место, где верно будет спросить.
И вижу я ветряную мельницу при дороге. В сторону от мельницы было недавно какое-то село, но оно погорело в уголь, и ничего там более нету. Но мельница тихо кружится по воздуху. Неужели, думаю, там помол идет? Мне веселее стало на сердце, что люди опять зерно на хлеб мелют и война ушла от них. Значит, думаю, нужно солдату вперед скорее ходить, потому что позади него для народа настает мир и трудолюбие.
Подле мельницы я увидел, как крестьянин пашет землю. Я остановился и долго глядел на него: мне нравится хлебная работа в поле. Крестьянин был малорослый и шел за однолемешным плугом натужливо, как неумелый или непривычный. Тут я сразу сообразил один непорядок, а сначала его не обнаружил. Впереди плуга не было лошади, а плуг шел вперед и пахал, имея направление вперед на мельницу. Я тогда подошел к пахарю ближе на проверку, чтобы узнать всю систему его орудия. На подходе к нему я увидел, что к плугу спереди упряжены две веревки, а далее они свиты в одно целое и та цельная веревка уходила по земле в помещение мельницы. Эта веревка делала плугу натяжение и тихим ходом волокла его. А за плугом шел малый лет не более пятнадцати и держал плуг за рукоятку одной своей правой рукой, а левая рука у него висела вдоль тела.
Я подошел к пахарю и спросил у него, чей он сам и где проживает. Пахарю и правда шел шестнадцатый год, и он был сухорукий: потому он и пахал с натужением. Мельница находилась близко от пахоты – саженей в двадцать всего, а далее пахать не хватало надежной веревки.
Заинтересовавшись, я пошел на мельницу и узнал весь способ запашки сухорукого малого. Дело было простое, однако же по рассудку и по нужде правильное. Внутри мельницы другой конец той рабочей веревки наматывался на вал, что крутил мельничный верхний жернов. Теперь жернов был поднят над нижним лежачим камнем и гудел вхолостую. А веревка, накручивалась на вал и тянула пахотный плужок. Тут же по верхнему жернову неугомонно ходил навстречу круга другой человек; он сматывал веревку обратно и бросал ее наземь, а на валу он оставлял три либо четыре кольца веревки, чтобы шло натяжение плуга.
Малый на мельнице тоже был молодой, но на вид истощалый и немощный.
Я опять направился наружу. Скоро плуг подошел близко к мельнице, и сухорукий малый сделал отцепку, и упряжка уползла в мельницу, а плужок остановился в почве.
Отощалый малый вышел с мельницы и поволок из нее за собой другой конец веревки. Потом вместе с пахарем они вдвоем поворотили плуг и покатили его обратно в дальний край пашни, чтоб упрячь плуг и начать свежую борозду.
Они, оказывается, мягчили почву под огород. Немцы угнали из их села всех годных людей, а на месте оставили только малолетних детей и престарелых стариков и старух. Сухорукого немцы не взяли по его инвалидности, а того малого, что на мельнице, оставили помирать как чахоточного. Прежде тот чахоточным не был, он заморился здесь на немецких военных работах; там он сильно остудился, работал некормленым, терпел поругание и начал с тех пор чахнуть.
– Нас тут двое работников на всем нашем погорелом селе, – сказал мне сухорукий. – Мы одни и можем еще терпеть работу, а у других силы нету – они маленькие дети. А старым каждому по семьдесят лет и поболее. Вот мы и делаем вдвоем запашку на всех. Мы здесь посеем огородные культуры.
– А сколько ж у вас всего-то душ едоков? – спросил я.
– Всего-то немного: сорок три души осталось, – сообщил мне сухорукий. – Нам бы только до лета дожить... Но мы доживем: нам зерновую ссуду дали. Как покончим пашню, так тележку на шариковых подшипниках начнем делать – легче будет, а то силы мало: у меня одна рука, у того грудь болит... Нам зерно надо с базы возить – от нас тридцать два километра.
– А лошадей или скотины неужели ни одной головы не осталось? – спросил я.
– Не осталось, – сказал мне он. – Скотину немцы поели, лошади пали на ихней работе, а последних пятерых коней и племенного жеребца они с собой угнали.
– Проживете теперь? – спросил я у него.
– Отдышимся, – сказал мне парень. – У нас желание есть, видишь – пашем вот вдвоем да ветер нам на помощь, а то бы в один лемех впрягать надо душ десять – пятнадцать, а где их взять!..
– А это кто же вам придумал такую пахоту? – спросил я.
– Дед у нас один есть, Кондрат Ефимович, он говорит – всю вселенную знает. Он нам сказал – как надо, а мы сделали. С ним не помрешь. Он у нас теперь председатель, а я у него заместитель.
Однако мне, как солдату, некогда было далее на месте оставаться. Слова да гуторы доведут до каморы. И жалко мне было сразу разлучаться с этим пахарем. Тогда – что же мне делать? – я поцеловался с ним на прощанье, чувствуя братство нашего народа: он был хлебопашец, а я солдат. Он кормит мир, а я берегу его от смертного немца. Мы с пахарем живем одним делом.