Удивительная пора детство. Именно этой проблеме посвящён текст Лидии Стешовой. Автор размышляет о том, почему, несмотря на трудности и лишения, детские и школьные годы вспоминаются как самое светлое и радостное время. Позиция автора заключается в том, что это время, будучи невозвратным, ценится по-настоящему только в зрелом возрасте, когда человек осознаёт его уникальность и то, что ничем нельзя восполнить школьные годы.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Стешова обращается к собственным воспоминаниям. Она пишет: «Удивительная пора детство. Каким бы оно ни было бедным, всё равно представляется в зрелом возрасте как самое хорошее, светлое, радостное время». Автор отмечает, что даже «необорудованные бараки» и «постоянные трудности быта» не заслоняют в памяти ощущения солнца, воздуха и земли. Этот пример свидетельствует о том, что материальные лишения не способны омрачить внутреннее ощущение счастья, свойственное детству. Теплота воспоминаний перевешивает все невзгоды, и чем дальше это время, тем дороже оно становится.
Кроме того, автор акцентирует внимание на школьных годах, описывая учителей и атмосферу в «зелёной» гимназии. Писательница вспоминает, как строгий учитель математики «лодырей и ловкачей не терпел», но его «уважали всемерно», а на его уроках стояла «тишина». Другой педагог, учитель рисования, напротив, «всё разрешал, кроме безделья», и на его занятиях царил «шум». Однако и того, и другого объединяло искреннее стремление научить детей. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что, несмотря на разницу в методах, каждого учителя объединяла преданность своему делу и уважение к ученикам, что и формировало то самое тёплое чувство, которое мы испытываем спустя годы.
Смысловая связь между приведёнными примерами — детализация. Первый пример, рассказывая о быте и общем восприятии детства, задаёт эмоциональный фон. Второй пример более подробно раскрывает этот фон, показывая, из каких конкретных деталей — отношений с учителями, школьных правил и атмосферы на уроках — складывается уникальный мир школьной жизни. Именно благодаря такому дополнению формируется правильное представление о том, что ценность детства не в материальном благополучии, а в духовной наполненности.
Я согласен с точкой зрения Лидии Стешовой. Действительно, память взрослого человека избирательно сохраняет самые яркие и положительные моменты, оставляя в тени бытовые трудности. Например, в романе Л.Н. Толстого «Детство» главный герой Николенька Иртеньев, вспоминая своё детство, говорит о нём как о «чистом, светлом времени», несмотря на пережитые им огорчения и потерю матери. Это доказывает, что субъективное восприятие детства как счастливой поры является общечеловеческим чувством.
Итак, текст Лидии Стешовой напоминает нам о том, что истинная ценность школьных лет и детства в целом осознаётся нами лишь с высоты прожитых лет. Это время невозможно вернуть, но можно сохранить те светлые чувства и знания, которые мы получили тогда.
(6) «зелёная» гимназия (после установления Советской власти трудовая школа) приняла нас, выходцев из Гнилого угла, без сопротивления, но и без восторга. (7) Начальница гимназии, дворянка, представительная дама с лорнетом, затянутая в корсет, глядела обычно поверх детских голов. (8) Шествуя по широкой лестнице на второй этаж в свой красиво обставленный кабинет, она не замечала Вновь поступивших и обращалась только к ученикам «из прежних». (9) С высоты своего роста ей нетрудно было смотреть поверх наших буйных голов. (10) Это нас нимало не смущало.
(11) Мы не чувствовали себя в школьном большом здании с большими светлыми окнами парнями. (12) Мы инстинктивно понимали, что теперь все это наше, общее. (13) Маленькая горстка прежних гимназистов, родители которых не успели или не захотели бежать в Японию или Китай, сначала держалась особняком, потом растворилась в общей школьной массе.
(14) «Зелёной» наша школа называлась по традиции. (15) До революции в городе существовало две гимназии для привилегированных. (16) Ученицы одной на Суйфунской улице носили зелёную форму (лягушки), ученики другой Пушкинской улице коричневую (тараканы). на
(17) Не вспомню теперь имена наших педагогов, но прозвища некоторых, их манеру преподавания память сохранила. (18) Например, «обществоведка» (мы её между собой звали Сова) любила, чтобы все формулировки выучивались наизусть. (19) Я до сих пор могу в любую минуту отчеканить: «Империализм это есть капитализм в той стадии развития, когда сложилась монополия финансового капитала, приобрёл выдающуюся роль вывоз капитала и начался раздел мира
между крупнейшими капиталистическими державами». (20) Строгий математик так же строго учил нас своему предмету.
(21) Этот суровый учитель лодырей и ловкачей не терпел. (22) Беспощадно ставил «неуд.» тогда были такие отметки: «хор.», «уд.», «неуд.». (23) Мы его уважали всемерно, и во время его уроков в классе стояла тишина, нарушаемая только его голосом, стуком мела о черную доску или ответом ученика. (24) Очень хорошо относились мы к учителю рисования, но шум на уроках бывал как на переменках. (25) Ученики, свободно перемещаясь по классу от одной парты к другой, подходили к его столу. (26) Он нам всё разрешал, кроме безделья. (27) «Художниками вы не станете, вернее, не все станете, говорил он, но понимать пропорции фигур вы будете....
(28) Каждое поколение торопит школьные годы. (29) Торопит то, что невозвратно, что ничем восполнить нельзя. (30) Школьные годы начинаешь ценить уже в зрелом возрасте, а пока бегаешь в школу, сидишь на уроках всё представляется довольно тяжёлой обязанностью.
(По Л. Стешовой*)
* Лидия Стешова — современный российский автор, мемуарист.