Почему “служение толпе” не приносит актёру счастья? Именно эта проблема поднимается в приведённом тексте Максима Горького. Писатель с горечью показывает, что артист, выходя на сцену, надеется на духовную связь со зрителем, но сталкивается с холодным любопытством и эгоизмом толпы, что не может принести ему удовлетворения и счастья.
Позиция автора заключается в следующем: актёр ждёт от толпы духовного совершенствования, стремится тронуть сердца зрителей правдой о жизни души, но толпа эгоистична, требует лишь развлечения, а служение ей превращает артиста в раба, который вынужден жертвовать своими силами и талантом, не получая взамен истинного признания. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
В начале произведения Горький описывает радужные мечты юной дебютантки. Она полагала, что нужно быть просто искренней, чтобы тронуть душу толпы. Автор отмечает: «Она мечтала, что выйдет на сцену и просто, ясно, без аффектации ремесленников сцены будет говорить публике слова из своей короткой маленькой роли». Героиня верила, что её служение – «крупное и важное, это мучительное и честное дело», так как она думала, что между артистом и зрителями существует некая «духовная связь». Этот пример свидетельствует о том, что актёр изначально настроен на идеалистическое взаимодействие, ожидает от толпы понимания, сопереживания и жажды истинного искусства.
Однако реальность оказывается жестокой. Во втором примере-иллюстрации Горький противопоставляет наивным надеждам героини холодное лицо толпы. Выйдя на сцену, она увидела, что «все смотрят на неё с любопытством, только с холодным, безучастным любопытством людей, жаждущих развлечения». Автор сравнивает толпу с Молохом, который «поглощает своих слуг»: «Толпа ждала, холодная, как всегда, жадная, как всегда, поглощающая своих слуг, как Молох, и расплачивающаяся хлопаньем в ладоши за сок нервов и кровь сердец тех людей, которые добровольно обрекли себя на мучение служить ей словом». Писатель прямо заявляет: «Артист, кто бы он ни был, – раб толпы, если он не гений. И нет для человека рабства тяжелей и мучительней, чем служение толпе». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что толпа не ищет духовной связи; она воспринимает актёра лишь как средство для развлечения, требует от него угождения своим вкусам и безжалостно высасывает его творческие силы.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере показана возвышенная мечта актрисы о служении, основанном на взаимном духовном единении. В то время как во втором примере изображена циничная реальность: толпа оказывается бездушной, эгоистичной, требующей от артиста лишь развлечения и не способной на благодарную связь. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, почему служение толпе не может принести актёру счастья: оно основано на неравном, потребительском отношении, где артист жертвует собой ради холодного, ненасытного множества.
Я согласен с позицией автора. Действительно, истинное творчество не может быть угождением публике, так как это превращает художника в обслуживающий персонал и лишает его радости созидания. Например, вспомним роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Мастер написал гениальный роман о Понтии Пилате, но, столкнувшись с травлей со стороны литературной среды, которая представляла собой ту же толпу, отказавшуюся понимать глубину его произведения, он сжёг рукопись и утратил душевный покой. Счастья ему это служение не принесло, потому что истинное искусство требует не слепого одобрения, а осмысленного диалога.
Итак, служение толпе не приносит актёру счастья, потому что толпа ценит в артисте не душу, а лишь способность развлекать. Горький подчёркивает: такая жертва разрушает талант и сердце человека, оставляя взамен только боль и разочарование.
(5)Ей, дебютантке, ещё девочке, которая понятия не имела о толпе, казалось, что нужно быть только искренней для того, чтобы тронуть душу толпы… только искренней!
(6)Девочка думала, что её роль говорит сама за себя своей простотой и наивностью, что истинно красивое просто и что нужно быть простой и верной правде, чтобы тронуть сердца зрителей.
(7)И она была уверена: она тронет их. (8)И её внутреннее чувство говорило, что она идёт на большое и важное дело, ибо говорить толпе просто и хорошо о душе?, и о сердце, и обо всём, чем живут люди, – это крупное и важное, это мучительное и честное дело для того, кто верит в хорошее и доброе.
(9)А она верила, потому что она была молода.
(10)И вот она вышла на сцену. (11)Занавес взвился, дебютантка встала лицом к лицу с публикой, и её охватил трепет, оковав холодом всё её тело и язык.
(12)Сотни глаз уставились на неё, шуршание кресел прекратилось, и в зале воцарилась выжидающая тишина, – тишина, точно подстерегавшая что-то. (13)Все люди замолкли, поглощённые одним желанием – желанием слышать нечто такое, что оживило бы их, и казалось, что все они, создав эту тишину, впали во власть её и омертвели в ней.
(14)Не глядя на публику, дебютантка чувствовала сотни глаз, которые точно щупали её, исследовали, смаковали, и прикосновение их было холодно и возбуждало страх в сердце.
(15)А когда она взглянула в зал, то увидала, что все смотрят на неё с любопытством, только с холодным, безучастным любопытством людей, жаждущих развлечения, и больше нет ничего во взгляде толпы. (16)Нет той духовной связи, которая должна бы быть между толпой и тем, кто вещает ей правду о жизни сердца. (17)Это было страшно.
(18)Толпа ждала, холодная, как всегда, жадная, как всегда, поглощающая своих слуг, как Молох, и расплачивающаяся хлопаньем в ладоши за сок нервов и кровь сердец тех людей, которые добровольно обрекли себя на мучение служить ей словом. (19)Громадное стоглавое животное, толпа молчала и скептически осматривала маленькую, нескладную, робкую фигурку дебютантки. (20)Этим молчанием толпа как бы говорила: «А ну-ка, чем ты и как пощекочешь мои утомлённые нервы?»
(21)Артист, кто бы он ни был, – раб толпы, если он не гений. (22)И нет для человека рабства тяжелей и мучительней, чем служение толпе.
(23)А она капля за каплей сосёт его соки, холодно наблюдая, как он утрачивает свежесть таланта и силу своего сердца. (24)И она всё это поглощает. (25)Она много пожрала, много пожирает, ещё больше пожрёт и всё живёт, как раньше, чёрствая, грубая, воспламеняющаяся на момент и тотчас же угасающая, живёт холодная, серая и скучная, сильная, но бездушная, громадная, но умственно низкая...
(26)Стеснённая, сжатая, раздавленная тяжёлым молчанием толпы, дебютантка торопливо скомкала свою роль и бросила её в скучающее, безучастное лицо зрительного зала.
(27)Сидя в своей гримёрной после спектакля, она рыдала, вся содрогаясь от боли сердца, чувствуя себя словно опозоренной, загрязнённой сотнями взглядов, недавно щупавших её... как щупальца спрута. (28)Она плакала, чувствуя себя оскорблённой и униженной, а зрительный зал был уже пуст. (29)Спектакль закончился, зрители покинули зал и вышли из здания театра. (30)И никто из них не знал, что, уходя, оставил в маленьком сердце великую боль.
(По М. Горькому)
Авторская позиция по проблеме: актёр ждёт от толпы духовного совершенствования, но толпа эгоистична и требует, чтобы актёр угождал её вкусам, соответствовал её ожиданиям.
(По А.М. Горькому*)
* Максим Горький (Алексей Максимович Пешков, 1868—1936) — русский советский писатель, прозаик, драматург.