В том разнообразии конфликтных ситуаций, с которыми жизнь почти ежедневно сталкивает меня по роду работы писателя-публициста, я давно уже вычленил одну, достаточно существенную в системе «личность — общество» и поэтому достойную исследования. Как должна вести себя нравственно нормальная личность, оказавшись в нравственно ненормальном микроклимате? Именно эта проблема нравственного выбора в нездоровой среде волнует автора текста Евгения Михайловича Богата.
Позиция автора по данной проблеме сформулирована достаточно чётко. Богат считает, что существуют три модели поведения. Однако наиболее интересной и поучительной ему представляется третья модель, когда личность «не дает боя, и не бежит». Автор подчёркивает, что эта ситуация требует самого пристального внимания со стороны общества и должностных лиц, так как бесстрастное равнодушие может быть катастрофическим.
Чтобы обосновать свою точку зрения, писатель подробно рассматривает две первые модели поведения. Он рассказывает о первой модели — бое. Богат отмечает, что эта модель ярко отражена в литературе: «Личность дает бой! Она ведёт его с переменным успехом, но в финале побеждает». Она ведёт его «безбоязненно и бескомпромиссно, с большим социальным темпераментом и верой в победу». Этот пример свидетельствует о том, что такая активная позиция является наиболее желательной, но, к сожалению, не всегда возможной, поскольку «данное сочетание — удел далеко не многих».
Кроме того, автор акцентирует внимание на второй модели — уходе. По его наблюдениям, нравственно нормальная личность, оказавшись в нравственно ненормальной обстановке, уходит оттуда, «даже бежит, подобно человеку, оказавшемуся вдруг в нездоровой местности». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что хотя зло и торжествует, личность сохраняет себя, но Богат называет эту модель социально пассивной, что «нам мало импонирует».
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае личность активно противостоит злу, вступает с ним в борьбу, жертвуя собой. Во втором случае личность спасается бегством, предпочитая сохранить себя, но уступая злу. Именно благодаря этому противопоставлению автор подводит нас к осознанию трагизма третьей модели и необходимости её исследования.
Я согласен с позицией автора. Действительно, пассивное страдание людей, одержимых любимым делом, — это одна из самых сложных и недооценённых проблем. Например, в романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго» главный герой Юрий Живаго не вступает в открытое противостояние с жестокостью революции и Гражданской войны, хотя его нравственные принципы не позволяют ему принять насилие. Он и не борется активно, как Чацкий, и не бежит из страны. Он остаётся в этом ненормальном мире, продолжая заниматься медициной и поэзией, даже осознавая, что это разрушает его изнутри. Его одержимость делом и духовная уязвимость делают его жертвой обстоятельств, и именно это молчаливое страдание, по мысли автора, требует отклика от «большого мира».
Итак, проблема, поднятая Евгением Михайловичем Богатом, остаётся актуальной и сегодня. Личность, оказавшаяся в нравственно нездоровой среде, может не иметь сил ни для борьбы, ни для побега, и тогда её судьба становится делом совести всего общества, которое не должно оставаться равнодушным.
(2)Суть интересующей меня ситуации в том, что нравственно содержательная или — выражусь скромнее — нравственно нормальная личность попадает в нравственно ненормальный микроклимат. (3)Тут, за исключением печального варианта, когда она адаптируется и сама в течение месяцев или лет становится нравственно ненормальной, существуют, видимо, три модели поведения.
(4)Первая модель хорошо нам известна, потому что ярко отражена в литературе и не менее ярко воссоздана на подмостках театров. (5)Личность дает бой! (6)Она ведёт его с переменным успехом, но в финале побеждает. (7)Она ведёт бой за торжество моральных норм жизни безбоязненно и бескомпромиссно, с большим социальным темпераментом и верой в победу, она в этом бою не жалеет ни себя, ни тех, кто уродует нашу жизнь.
(8)Эта первая модель поведения существует, разумеется, не только в литературе и на театре, но и — весьма широко — в самой действительности, и если я писал выше о её отображениях, то лишь затем, чтобы отметить: она исследована достаточно хорошо.
(9)Вторая модель поведения отображена и исследована менее хорошо, хотя тоже существует в реальной действительности. (10)Нравственно нормальная личность, очутившись в нравственно ненормальной обстановке (чаще всего, по моим наблюдениям, это небольшой коллектив), уходит оттуда, даже бежит, подобно человеку, оказавшемуся вдруг в нездоровой местности, в том микроклимате, который мучительно воздействует на его сердечно-сосудистую систему. (11)Зло торжествует в локальных масштабах, но личность не терпит при этом существенных потерь, хотя, конечно, морально уязвлена. (12)Естественно, что этот социально пассивный вариант нам мало импонирует, поэтому мы и пишем о нем редко.
(13)Но есть и третья модель поведения, наименее изученная и отображенная в литературе: Личность и не дает боя, и не бежит. (14)По моим частным наблюдениям, в данном варианте обычно действуют (и при этом страдают) люди, одержимые любимым делом настолько, что одержимость эта и сил для борьбы не оставляет, и уйти, убежать не даёт.
(15)Уточняю, чтобы быть верно понятым: в первом варианте — безбоязненного боя — человек тоже может быть не менее страстно одержим любимой работой, но одержимость в нем сочетается с качеством борца; к сожалению, данное сочетание — удел далеко не многих.
(16)Третья модель особенно интересна и поучительна, потому что имеет самое непосредственное отношение к важной теме: ответственности большого мира, окружающего тот или иной нравственно нездоровый микроклимат, или, если говорить более казенно, ответственности тех должностных лиц, которые, находясь над «микромиром», не могут не видеть тяжелого положения нормальной личности в ненормальной обстановке. (17)Бесстрастное, равнодушное отношение или пассивное сочувствие тут опасны, иногда даже опасны катастрофически.
(18)Моральные понятия обладают одной интересной особенностью. (19)Они при всем их авторитете кажутся порой книжными, абстрактными, пока не одеваются живой, трепетной тканью человеческой судьбы. (20)И тогда мы понимаем, что «добро» — это не термин, излюбленный нудными моралистами, а живое сердце, которое болит и может от боли разорваться или непоправимо помрачить на минуту разум, а «совесть» — это не надуманная абстракция, а наше общее, большое беспокойство за судьбу человека, который хочет отдать обществу все силы души.
(21)«Третья модель» — постоянное и неотложное дело большого мира, а большой мир — это мы все.
(По Е.М. Богату*)
* Евгений Михайлович Богат (1923—1985) — советский журналист, писатель, очеркист.