Почему человек, осознав истинную ценность каждого мгновения жизни перед лицом смерти, в обыденности вновь начинает растрачивать время впустую? По тексту Ф.М. Достоевскому «Насчет жизни в тюрьме можно еще и не согласиться, — сказал князь,

В романе Ф.М. Достоевского, в приведённом фрагменте, поднимается глубокая философская проблема: почему человек, осознав истинную ценность каждого мгновения жизни перед лицом смерти, в обыденности вновь начинает растрачивать время впустую? Автор через рассказ князя Мышкина исследует трагическое несоответствие между прозрением, дарованным смертной угрозой, и последующей повседневной жизнью, где это прозрение угасает. Позиция писателя заключается в том, что сделать каждую минуту «счетом», как мечтал герой в свой смертный час, практически невозможно, но само стремление к такому осознанному проживанию жизни является высшей ценностью. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.

Ф.М. Достоевский повествует о человеке, пережившем ожидание казни. Герой рассказал князю, что «эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении». Он рассчитал время до секунды, поставив себе задачи: проститься с товарищами, подумать в последний раз про себя и в последний раз кругом поглядеть. Этот пример свидетельствует о том, что перед лицом неминуемой гибели человек обретает невероятную остроту восприятия: время перестаёт быть абстрактной величиной, а становится осязаемым богатством, где каждое мгновение наполнено безмерной ценностью. Герой ощущает, что мог бы «каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!». Этим автор подчеркивает, что только экстремальная ситуация способна пробудить в человеке подлинное понимание дара жизни.

Кроме того, Достоевский акцентирует внимание на том, что произошло с этим человеком после помилования. Князь, задав ему прямой вопрос, узнаёт: «О нет, он мне сам говорил, — я его уже про это спрашивал, — вовсе не так жил и много-много минут потерял». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что, получив обратно «бесконечную жизнь», герой не смог воплотить в реальность тот идеал осознанного существования, который родился в его душе за минуты до казни. Жизнь с её повседневными заботами, привычками и слабостями оказалась сильнее самого яркого прозрения. Этим автор подводит нас к мысли о трагической двойственности человеческой природы: мы способны на мгновенный духовный взлёт, но не в силах удержать эту высоту в обыденности.

Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере мы видим человека, который в минуты смертельной опасности обретает предельную ясность и осознаёт каждую секунду как величайшую ценность. Во втором примере тот же человек, возвращённый к жизни, признаётся, что не смог жить «счетом» и растратил время, как и все. Именно благодаря этому контрасту формируется правильное представление о проблеме: истинное понимание ценности жизни даётся человеку как озарение, но сохранить это озарение в повседневной рутине оказывается почти невозможно.

Я согласен с позицией Ф.М. Достоевского. Действительно, сделать каждую минуту «счетом», как мечтал герой, в реальной жизни невероятно сложно. Например, в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» князь Андрей Болконский после ранения под Аустерлицем, глядя в высокое небо, переживает глубочайшее переосмысление ценностей: он понимает ничтожность своих прежних кумиров и славы. Однако после выздоровления, вернувшись в привычную среду, он снова погружается в мирские заботы, разочарования и честолюбивые планы, постепенно утрачивая ту чистоту восприятия, которая открылась ему на поле боя. Этот литературный пример подтверждает, что даже сильнейшее потрясение не гарантирует пожизненного изменения человека; повседневность берёт своё.

Итак, рассказ Достоевского заставляет задуматься о том, что жизнь — это не только мгновения прозрения, но и долгая дорога будней, на которой человек неизбежно теряет драгоценное внимание к каждому часу. И всё же, как замечает князь Мышкин, «как-то не верится», что невозможно жить, хотя бы отчасти приближаясь к тому идеалу. Проблема, поставленная автором, остаётся вечной: она напоминает нам о хрупкости и бесценности каждого прожитого мига, который мы слишком часто принимаем как должное.

Исходный текст

(1)Насчет жизни в тюрьме можно еще и не согласиться, — сказал князь, — я слышал один рассказ человека, который просидел в тюрьме лет двенадцать; это был один из больных, у моего профессора и лечился. (2)У него были припадки, он был иногда беспокоен, плакал и даже пытался раз убить себя. (3)Жизнь его в тюрьме была очень грустная, уверяю вас, но, уж конечно, не копеечная. (4)А всё знакомство-то у него было с пауком да с деревцем, что под окном выросло... (5)Но я вам лучше расскажу про другую мою встречу прошлого года с одним человеком. (6)Тут одно обстоятельство очень странное было, — странное тем, собственно, что случай такой очень редко бывает. (7)Этот человек был раз взведен, вместе с другими, на эшафот, и ему прочитан был приговор смертной казни расстрелянием, за политическое преступление. (8)Минут через двадцать прочтено было и помилование и назначена другая степень наказания; но, однако же, в промежутке между двумя приговорами, двадцать минут или по крайней мере четверть часа, он прожил под несомненным убеждением, что через несколько минут он вдруг умрет. (9)Мне ужасно хотелось слушать, когда он иногда припоминал свои тогдашние впечатления, и я несколько раз начинал его вновь расспрашивать. (10)Он помнил всё с необыкновенною ясностью и говорил, что никогда ничего из этих минут не забудет. (11)Шагах в двадцати от эшафота, около которого стоял народ и солдаты, были врыты три столба, так как преступников было несколько человек. (12)Троих первых повели к столбам, привязали, надели на них смертный костюм (белые длинные балахоны), а на глаза надвинули им белые колпаки, чтобы не видно было ружей; затем против каждого столба выстроилась команда из нескольких человек солдат. (13)Мой знакомый стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь. (14)Священник обошел всех с крестом. (15)Выходило, что остается жить минут пять, не больше. (16)Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть. (17)Он очень хорошо помнил, что сделал именно эти три распоряжения и именно так рассчитал. (18)Он умирал двадцати семи лет, здоровый и сильный; прощаясь с товарищами, он помнил, что одному из них задал довольно посторонний вопрос и даже очень заинтересовался ответом. (19)Потом, когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чем он будет думать: ему всё хотелось представить себе как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живет, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, — так кто же? (20)Где же? (21)Всё это он думал в эти две минуты решить! (22)Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце. (23)Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от нее сверкавшие; оторваться не мог от лучей; ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он чрез три минуты как-нибудь сольется с ними... (24)Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничего не было для него в это время тяжеле, как беспрерывная мысль: «Что, если бы не умирать! (25)Что, если бы воротить жизнь, — какая бесконечность! (26)И всё это было бы мое! (27)Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!». (28)Он говорил, что эта мысль у него наконец в такую злобу переродилась, что ему уж хотелось, чтобы его поскорей застрелили.
(29)Князь вдруг замолчал; все ждали, что он будет продолжать и выведет заключение.
(30)— Вы кончили? (31)— спросила Аглая.
(32)— Что? (33)Кончил, — сказал князь, выходя из минутной задумчивости.
(34)— Да для чего же вы про это рассказали?
(35)— Так... (36)Мне припомнилось... (37)Я к разговору...
(38)— Вы очень обрывисты, — заметила Александра, — вы, князь, верно, хотели вывести, что ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища. (39)Всё это похвально, но позвольте, однако же, как же этот приятель, который вам такие страсти рассказывал... (40)Ведь ему переменили же наказание, стало быть, подарили же эту «бесконечную жизнь». (41)Ну, что же он с этим богатством сделал потом? (42)Жил ли каждую минуту «счетом»?
(43)— О нет, он мне сам говорил, — я его уже про это спрашивал, — вовсе не так жил и много-много минут потерял.
(44)— Ну, стало быть, вот вам и опыт, стало быть, и нельзя жить, взаправду «отсчитывая счетом». (45)Почему-нибудь да нельзя же.
(46)— Да, почему-нибудь да нельзя же, — повторил князь, — мне самому это казалось... (47)А все-таки как-то не верится...
(48)— То есть вы думаете, что умнее всех проживете? (49)— сказала Аглая.
(50)— Да, мне и это иногда думалось.
(51)— И думается?
(52)— И... (53)Думается, — отвечал князь, по-прежнему с тихою и даже робкою улыбкой смотря на Аглаю; но тотчас же рассмеялся опять и весело посмотрел на нее.
(54)— Скромно! (55)— сказала Аглая, почти раздражаясь.

(По Ф.М. Достоевскому*)
* Фёдор Михайлович Достоевский (1821—1881) — великий русский писатель, классик мировой литературы, автор романов «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы».

Другие сочинения по этому тексту

Похожие сочинения