В тексте Владимир Галактионович Короленко, русский писатель, журналист, публицист, поднимает проблему влияния личности учителя на учеников.
Рассуждая о ней, автор приводит пример из школьной жизни героя-рассказчика. В пятом классе у мальчика уроки химии начал вести новый учитель. Автор поясняет, что Игнатович с учениками «обращался … вежливо, преподавал старательно», но такая система привела к ослаблению дисциплины. Вскоре, отмечает В.Г. Короленко, между новым учителем и ребятами произошёл конфликт. Однако Игнатович не пожаловался в совет, как это бы сделали «старые» учителя. Автор обращает наше внимание на то, что дети постепенно привыкли к вежливому отношению к себе и научились его проявлять к другим.
Позиция В.Г. Короленко такова: учитель должен воспитывать учеников собственным положительным примером.
Я согласна с точкой зрения автора и считаю, что залогом хорошего обучения и воспитания учеников является уважительное отношение к детям, знание своего предмета и умение его преподать. Другими словами, учитель должен быть культурным человеком.
Проблема влияния личности учителя на учеников волновала многих русских классиков. В автобиографическом рассказе Валентина Григорьевича Распутина «Уроки французского» повествование ведётся от лица одиннадцатилетнего мальчика. В его жизни важную роль сыграла учительница Лидия Михайловна. Она увидела в мальчике большие способности. В то же время узнала о том, что он живёт один, постоянно недоедая, играет в азартные игры, чтобы купить молока. Лидия Михайловна старалась помочь мальчику всеми силами и, рискуя своей карьерой, решилась играть с ним на деньги. Ученик на всю жизнь заполнил доброту своей учительницы.
В очерке «Леонид Владимирович Георг» известный академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв показал, как сильно повлиял на него и других учеников учитель, имя которого вынесено в заглавие. «Леонид Владимирович обладал всеми качествами идеального педагога», всегда умел найти компромисс, его манеры преподавания были для учеников образцовыми. Автору очерка особо запомнились «заместительские уроки», на которых учитель знакомил ребят с великим миром литературы. Леониду Владимировичу удалось привить ученикам любовь к французскому, театру, живописи, поэзии. В детях он открывал новые, интересные стороны, но самое главное – Леонид Владимирович воспитывал своим примером, воспринимал каждого как отдельную личность. Именно поэтому Д.С. Лихачёв запомнил его так, «как никого из других своих учителей».
Таким образом, чтобы положительно влиять на учеников, учитель должен искренне любить не только свой предмет, но и детей.
(7)Первым результатом его системы было то, что класс почти перестал учиться. (8)Вторым — то, что ему порой начали слегка грубить. (9)Бедный юноша, приступивший к нам с идеальными ожиданиями, вынужден был расплачиваться за общую систему, которая вносила грубость и цинизм. (10)Впрочем, это было недолго. (11)Однажды, когда класс шумел и ИгнатОвич напрасно надрывал свой мягкий голосок, одному из нас показалось, будто он называл нас стадом баранов. (12)Другие учителя очень часто называли нас стадом баранов, а порой и хуже. (13)Но то были другие. (14)Они были привычно грубы, а мы привычно покорны. (15)Гнатович же сам приохотил нас к другому обращению.
(16)Один из учеников, Заруцкий, очень хороший, в сущности, малый, но легко поддававшийся настроениям, встал среди шумевшего класса.
—(17)Господин учитель, — сказал он громко, весь красный и дерзкий. — (18)Вы, кажется, сказали, что мы стадо баранов. (19)Позвольте вам ответить, что… в таком случае…
(20)Класс вдруг затих так, что можно было слышать пролетевшую муху.
—(21)Что в таком случае… Вы сами баран…
(22)Стеклянная колбочка, которую держал в руках ИгнатОвич, звякнула о реторту. (23)Он весь покраснел, лицо его как-то беспомощно дрогнул от обиды и гнева. (24)В первую минуту он растерялся, но затем ответил окрепшим голосом:
—Я этого не говорил… (25)Вы ошиблись…
(26)Простой ответ озадачил. (27)В классе поднялся ропот, значение которого сразу разобрать было трудно, и в ту же минуту прозвенел звонок. (28)Учитель вышел; Заруцкого окружили. (29)Он стоял среди товарищей, упрямо потупившись и чувствуя, что настроение класса не за него. (30)Сказать дерзость учителю, вообще говоря, считалось подвигом, и если бы он так же прямо назвал бараном одного из «старых», то совет бы его исключил, а ученики проводили бы его горячим сочувствием. (31)Теперь настроение было недоуменно-тяжелое, неприятное…
— (32)Свинство, брат! — сказал кто-то.
—(33)Пусть жалуется в совет, — угрюмо ответил Заруцкий.
(34)Для него в этой жалобе был своего рода нравственный выход: это сразу поставило бы нового учителя в один ряд с учителями старыми и оправдало бы грубую выходку.
—(35)И пожалуется! — сказал кто-то.
—(36)Конечно! (37)Думаешь, спустит?
(38)Этот вопрос стал центом в разыгравшемся столкновении. (39)Прошло два дня, о жалобе ничего не было слышно. (40)Прошел день совета… (41)Признаков жалобы не было.
(42)На следующий урок химии ИгнатОвич явился несколько взволнованный; лицо его было серьезно, глаза чаще потуплялись, и голос срывался. (43)Видно было, что он старается овладеть положением и не вполне уверен, что это ему удастся. (44)Сквозь серьезность учителя проглядывала обида юноши, урок шел среди тягостного напряжения. (45)Минут через десять Заруцкий, с потемневши лицом, поднялся с места. (46)Казалось, что при этом на своих плечах он поднимает тяжесть, давление которой чувствовалось всем классом.
— (47)Господин учитель… — с усилием выговорил он среди общей тишины. (48)Веки у молодого учителя дрогнули под очками, лицо все покраснело. (49)Напряжение в классе достигло высшего предела.
—(50)Я… прошлый раз… — начал Заруцкий глухо. (51)Затем, с внезапной резкостью, он закончил:
—Я извиняюсь.
(52)И сел с таким видом, точно сказал новую дерзость. (53)Лицо у ИгнатОвича посветлело, хотя краска залила его до самых ушей. (54)Он сказал просто и свободно:
—Я говорил уже, господа, что баранами никого не называл.
(55)Инцидент был исчерпан. (56)В первый еще раз такое столкновение разрешилось таким образом. (57)«Новый» учитель выдержал испытание. (58)Мы были довольны им и — почти бессознательно — собою, потому что также в первый раз не воспользовались слабостью этого юноши, как воспользовались был слабостью кого-нибудь из «старых». (59)Самый эпизод скоро изгладился из памяти, но какая-то ниточка своеобразной симпатии, завязавшейся межд. новым учителем и классом, осталась.