Смерть матери – одно из самых тяжелых испытаний в жизни человека, особенно если этот человек – ребенок. В предложенном для анализа фрагменте романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» поднимается проблема восприятия ребенком трагедии потери близкого человека и того, как это горе влияет на его дальнейшее мировосприятие. Позиция автора по данному вопросу раскрывается через изображение внутреннего состояния десятилетнего Юры Живаго, который только что похоронил мать. Пастернак показывает, что потеря родителей – это не просто печальное событие, а настоящий перелом в душе ребенка, после которого мир для него навсегда меняется, становясь чужим и пугающим.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Борис Пастернак подробно описывает сцену похорон и состояние мальчика. Сначала автор акцентирует внимание на том, что теряет ребенка: «Только в состоянии отупения и бесчувственности, обыкновенно наступающих к концу больших похорон, могло показаться, что мальчик хочет сказать слово на материнской могиле». Этот пример свидетельствует о том, что шок от потери настолько силен, что ребенок перестает адекватно воспринимать реальность. Поступок Юры, который встал на свежий холмик, – это не осознанный жест, а проявление полного отчаяния и бессилия. Он не может понять смысл происходящего, и его невысказанная боль вырывается наружу в виде рыданий: «Закрыв лицо руками, мальчик зарыдал». Автор этим подчеркивает, что трагедия сломала его детское восприятие мира, заставив душу страдать не по-детски.
Кроме того, Борис Пастернак неслучайно показывает ночную сцену, следующую за похоронами. Автор говорит: «За окном не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, воздух дымился снегом». Этот образ разбушевавшейся стихии становится отражением внутреннего хаоса в душе осиротевшего Юры. Вьюга в тексте воспринимается как живая, враждебная сила: «Можно было подумать, будто буря заметила Юру и, сознавая, как она страшна, наслаждается производимым на него впечатлением». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что потеря разрушила привычные ориентиры ребенка. Мир, который для него ранее был теплым и защищенным материнской любовью, превращается в холодное и опасное пространство, где бушует вьюга и откуда ему уже неоткуда ждать спасения. Этим писатель подводит нас к мысли о тотальном одиночестве, которое ощущает ребенок после утраты.
Смысловая связь между приведёнными примерами – детализация. В первом примере мы видим внешнее проявление горя мальчика, его физическую боль и слезы на похоронах. Во втором примере эта же боль конкретизируется, переходя в область ощущений и страхов: внешне спокойный ночью Юра вновь переживает ужас утраты, которая ассоциируется у него с белой, погребающей все вьюгой. Первая сцена – это кульминация скорби, вторая – осознание ее последствий. Именно благодаря такому приему у читателя формируется полное представление о той душевной катастрофе, которая произошла с мальчиком, и о глубокой пропасти, отделяющей его от прежней, беззаботной жизни.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, потеря близкого человека в раннем возрасте оставляет неизгладимый шрам на сердце, полностью меняя систему ценностей и мировоззрение человека. Этот трагический опыт становится точкой невозврата в детство. Читательский опыт подтверждает эту мысль. Вспомним роман Льва Толстого "Война и мир". Для Николеньки Болконского, рано потерявшего отца, князя Андрея, фигура отца стала идеалом, примером чести и мудрости. Смерть отца не просто отняла у мальчика родителя, она заставила его повзрослеть, наложив на его хрупкие плечи груз ответственности за сохранение памяти и продолжение дела отца. Как и для Юры Живаго, эта потеря стала источником его внутреннего роста и одновременно вечной боли, которая сформировала его как личность.
Итак, горе утраты для ребенка – это не просто печаль, а коренной перелом, который либо ломает, либо закаляет его душу. Пастернак, показывая невыносимую боль и одиночество Юры, а также разгул стихии как метафору его внутреннего мира, подводит к мысли о хрупкости детского счастья и о той цене, которую приходится платить за взросление.
(2)ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ
1
(3)Шли и шли и пели "Вечную память", и когда останавливались, казалось, что ее по залаженному продолжают петь ноги, лошади, дуновения ветра.
(4)Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились.
(5)Любопытные входили в процессию, спрашивали: "Кого хоронят?" Им отвечали: "Живаго". (6)"Вот оно что. (7)Тогда понятно". (8)— "Да не его. (9)Ее". (10)— "Все равно. (11)Царствие небесное. (12)Похороны богатые".
(13)Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные.
(14)"Господня земля и исполнение ея, вселенная и вси живущие на ней". (15)Священник крестящим движением бросил горсть земли на Марью Николаевну. (16)Запели "Со духи праведных". (17)Началась страшная гонка. (18)Гроб закрыли, заколотили, стали опускать.
(19)Отбарабанил дождь комьев, которыми торопливо в четыре лопаты забросали могилу. (20)На ней вырос холмик. (21)На него взошел десятилетний мальчик.
(22)Только в состоянии отупения и бесчувственности, обыкновенно наступающих к концу больших похорон, могло показаться, что мальчик хочет сказать слово на материнской могиле.
(23)Он поднял голову и окинул с возвышения осенние пустыри и главы монастыря отсутствующим взором. (24)Его курносое лицо исказилось. (25)Шея его вытянулась. (26)Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, что он сейчас завоет. (27)Закрыв лицо руками, мальчик зарыдал. (28)Летевшее навстречу облако стало хлестать его по рукам и лицу мокрыми плетьми холодного ливня.
(29)К могиле прошел человек в черном, со сборками на узких облегающих рукавах. (30)Это был брат покойной и дядя плакавшего мальчика, расстриженный по собственному прошению священник Николай Николаевич Веденяпин. (31)Он подошел к мальчику и увел его с кладбища.
(32)2
(33)Они ночевали в одном из монастырских покоев, который отвели дяде по старому знакомству. (34)Был канун Покрова. (35)На другой день они с дядей должны были уехать далеко на юг, в один из губернских городов Поволжья, где отец Николай служил в издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. (36)Билеты на поезд были куплены, вещи увязаны и стояли в келье. (37)С вокзала по соседству ветер приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших вдали паровозов.
(38)К вечеру сильно похолодало. (39)Два окна на уровне земли выходили на уголок невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, на мерзлые лужи проезжей дороги и на тот конец кладбища, где днем похоронили Марию Николаевну. (40)Огород пустовал, кроме нескольких муаровых гряд посиневшей от холода капусты. (41)Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались, как бесноватые, и ложились на дорогу.
(42)Ночью Юру разбудил стук в окно. (43)Темная келья была сверхъестественно озарена белым порхающим светом. (44)Юра в одной рубашке подбежал к окну и прижался лицом к холодному стеклу.
(45)За окном не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. (46)На дворе бушевала вьюга, воздух дымился снегом. (47)Можно было подумать, будто буря заметила Юру и, сознавая, как она страшна, наслаждается производимым на него впечатлением. (48)Она свистела и завывала и всеми способами старалась привлечь Юрино внимание. (49)С неба оборот за оборотом бесконечными мотками падала на землю белая ткань, обвивая ее погребальными пеленами. (50)Вьюга была одна на свете, ничто с ней не соперничало.
(51)Первым движением Юры, когда он слез с подоконника, было желание одеться и бежать на улицу, чтобы что-то предпринять.
(52)То его пугало, что монастырскую капусту занесет и ее не откопают, то что в поле заметет маму, и она бессильна будет оказать сопротивление тому, что уйдет еще глубже и дальше от него в землю.
(53)Дело опять кончилось слезами. (54)Проснулся дядя, говорил ему о Христе и утешал его, а потом зевал, подходил к окну и задумывался. (55)Они начали одеваться. (56)Стало светать.
(57)3
(58)Пока жива была мать, Юра не знал, что отец давно бросил их, ездит по разным городам Сибири и заграницы, кутит и распутничает, и что он давно просадил и развеял по ветру их миллионное состояние. (59)Юре всегда говорили, что он то в Петербурге, то на какой-нибудь ярмарке, чаще всего на Ирбитской.
(По Б.Л. Пастернак*)
* Борис Леонидович Пастернак (1890—1960) — русский поэт, лауреат Нобелевской премии. Фрагмент из романа «Доктор Живаго», часть «Пятичасовой скорый».