Почему даже в самых отчаянных обстоятельствах человек способен проявить сострадание к чужому горю? Именно эта проблема нравственного выбора, милосердия и отзывчивости поднимается в рассказе Ивана Алексеевича Бунина «Танька». Автор показывает, что истинная доброта не зависит от внешней суровости или жизненных невзгод, а детское сердце, стремящееся облегчить страдания матери, способно на самоотверженность.
Позиция автора такова: даже в мире, где царят голод, холод и ожесточение, сострадание может найти путь к людям. Барин Павел Антоныч, известный своей скупостью и угрюмостью, неожиданно проявляет человечность к случайно встреченной девочке, подавая ей пример милосердия. А сама Танька, движимая любовью к матери, готова на самопожертвование, чтобы не быть обузой. Бунин убеждает нас, что именно такие маленькие акты добра и жертвенности спасают человеческую душу от очерствения.
Чтобы доказать эту мысль, обратимся к примерам из текста. Вот первый эпизод: Марья, мать Таньки, рассказывает страннику о своем отчаянии: «Не ночевывал и ты, — вдруг резко ответила Марья, и глаза ее заблестели, — с ребятишками с голодными, не слыхал, как голосят они во сне с голоду! Вот, что я им суну сейчас, как встанут? Все дворы еще до рассвету обегала — Христом богом просила, одну краюшечку добыла... и то, спасибо. Козел дал... у самого, говорит, оборочки на лапти не осталось... А ведь ребят-то жалко — в отделку сморились...». Танька слышит этот разрыв сердца матери и решает: «Я сама уйду на пруд, не буду просить картох, вот она и не будет голосить, — думала она, спешно перелезая через сугроб и скатываясь в луг, — Аж к вечеру приду...». Этот пример-иллюстрация показывает трогательную детскую заботу: девочка, сама голодная, хочет избавить мать от лишних слез, уходя из дома. Её поступок — жертва во имя любви, проявление сострадания, которое не требует слов.
Второй пример связан с барином Павлом Антонычем. Он предстаёт перед нами человеком, озлобленным невзгодами: проигрыш в карты, смерть жены, ссылка сына сделали его «жадным и угрюмым». Даже с работником он обходится резко: «На тебе два, дай мне один. А кнут — он, брат, ременный — вернись, найди». Однако именно этот, казалось бы, чёрствый старик решает не оставлять замерзающую девочку одну. Финал рассказа неожиданно светел: «Да, в кабинете Павла Антоныча был придвинут к лежанке стол, и на нем тихо звенел самовар. На лежанке сидела Танька, около нее Павел Антоныч. Оба пили чай с молоком». Этот пример-иллюстрация показывает, что даже внешняя суровость не убила в барине способности к милосердию. Он накормил и обогрел чужого ребёнка, проявив сострадание вопреки своей репутации.
Смысловая связь между этими двумя примерами — дополнение. Первый пример раскрывает сострадание как внутреннюю потребность души (Танька жертвует собой ради матери), а второй — как неожиданный дар со стороны того, от кого его не ждали (барин проявляет доброту к нищей девочке). Вместе они создают полную картину: милосердие не знает возраста и социального статуса, оно живёт в сердце человека, несмотря ни на что. Благодаря этому противопоставлению (детская жертвенность и взрослое очерствение, преодолённое жалостью) формируется правильное представление о том, что истинная человечность проявляется в конкретных поступках, когда ты делишься последним или даёшь тепло тому, кто в нём нуждается.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, сострадание — это сила, которая способна растопить даже самую суровую душу. Примером из жизни может служить подвиг врачей во время пандемии. Многие медики, рискуя собственным здоровьем, сутками не уходили из больниц, чтобы спасать пациентов, от которых отказывались другие. Их самоотверженность, как и поступок Таньки и Павла Антоныча, доказывает, что в человеке всегда есть место для добра, даже когда вокруг тьма и отчаяние.
Итак, проблема сострадания — одна из вечных в русской литературе. Бунин на примере простой крестьянской девочки и угрюмого барина показывает, что милосердие не требует богатства или особого расположения. Оно рождается из любви и жалости к ближнему, а потому способно преображать жизнь, даря надежду даже в самые тёмные времена.
??Что ж, тетка, — сказал он, — даром солому-то жжешь, варева не ставишь?
??Что варить-то? (7)— спросила Марья отрывисто.
??Как что? (8)Ай нечего? (9)Странник исподлобья долго глядел на нее и сказал:
- Горевать, тетка, нечего. (10)Марья молчала.
??Нечего, — повторил странник. (11)— Бог даст день, бог даст пищу. (12)Эх, не ночевывала ты на снежку под ракитовым кустом — вот что!
??Не ночевывал и ты, — вдруг резко ответила Марья, и глаза ее заблестели, — с ребятишками с голодными, не слыхал, как голосят они во сне с голоду! (13)Вот, что я им суну сейчас, как встанут? (14)Все дворы еще до рассвету обегала — Христом богом просила, одну краюшечку добыла... и то, спасибо. (15)Козел дал... у самого, говорит, оборочки на лапти не осталось... (16)А ведь ребят-то жалко
— в отделку сморились... (17)Голос Марьи зазвенел. (18)— Я вон, — продолжала она, все более волнуясь, — гоню их каждый день на пруд... (19)«Дай капуски, дай картошечек...» А что я дам? (20)Ну, и гоню: «Иди, мол, поиграй, деточка, побегай по ледочку...»
Марья всхлипнула... (21)Танька замерла. (22)Сердце у нее стучало. (23)Ей хотелось заплакать на всю избу, побежать к матери, прижаться к ней.... (24)Но вдруг она придумала другое. (25)Тихонько поползла она в угол печки, торопливо, оглядываясь, обулась, закутала голову платком, съерзнула с печки и шмыгнула в дверь. (26)«Я сама уйду на пруд, не буду просить картох, вот она и не будет голосить, — думала она, спешно перелезая через сугроб и скатываясь в луг, — Аж к вечеру приду...»
По дороге из города ровно скользили, плавно раскатываясь вправо и влево, легкие «козырьки», меринок шел в них ленивой рысцою. (27)Около саней легонько бежал молодой мужик в новом полушубке и одеревеневших от снегу нагольных сапогах, господский работник. (28)Дорога была раскатистая, и ему поминутно приходилось, завидев опасное место, соскакивать с передка, бежать некоторое время и затем успеть задержать собой на раскате сани и снова вскочить бочком на облучок. (29)В санях сидел седой старик, с зависшими бровями, барин Павел Антоныч. (30)Уже часа четыре смотрел он в теплый, мутный воздух зимнего дня и на придорожные вешки в инее. (31)Давно ездил он по этой дороге... (32)После Крымской кампании, проиграв в карты почти все состояние, Павел Антоныч навсегда поселился в деревне и стал самым усердным хозяином. (33)Но и в деревне ему не посчастливилось... (34)Умерла жена... (35)Потом пришлось отпустить крепостных... (36)Потом проводить в Сибирь сына-студента... (37)И Павел Антоныч стал совсем затворником. (38)Он втянулся в одиночество, в свое скупое хозяйство, и говорили, что во всей округе нет человека более жадного и угрюмого. (39)А сегодня он был особенно угрюм. (40)Егор, роясь в передке, в соломе, пробормотал:
- Кнут-то, кажись, соскочил, а кнутовище... (41)А кнутовище? (42)— строго и быстро спросил Павел Антоныч. (43)Переломился... (44)И Егор, весь красный, достал надвое переломленное кнутовище. (45)Павел Антоныч взял две палочки, посмотрел и сунул их Егору. (46)На тебе два, дай мне один. (47)А кнут — он, брат, ременный - вернись, найди. (48)Да он, может... около городу. (49)Тем лучше. (50)В городе купишь... (51)Ступай. (52)Придешь пешком. (53)Одии доеду. (54)Егор хорошо знал Павла Антоныча. (55)Он слез с передка и пошел назад по дороге.А Танька благодаря этому ночевала в господском доме. (56)Да, в кабинете Павла Антоныча был придвинут к лежанке стол, и на нем тихо звенел самовар. (57)На лежанке сидела Танька, около нее Павел Антоныч. (58)Оба пили чай с молоком.
(По И.А. Бунин*)
* Иван Алексеевич Бунин (1870—1953) — русский писатель, поэт, лауреат Нобелевской премии. Фрагмент из рассказа «Танька».