Почему в современном мире, при изобилии средств связи, люди всё меньше понимают друг друга? Именно эта проблема утраты живого общения и взаимопонимания поднимается в тексте Ирины Борисовны Левонтиной. Размышляя о конфликте поколений, автор приходит к выводу, что суть его не в языковых различиях, а в кардинальном изменении самой природы коммуникации.
Позиция автора заключается в том, что современные «дети» практически перестали говорить. Язык для них превратился из средства общения в «средство кодирования информации для передачи по электромагнитным каналам». Писательница отмечает, что сегодняшние понятия «коммуникация» и «общение» перестали быть синонимами, и само определение стало напоминать технический процесс, а не душевный контакт.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Левонтина приводит яркие примеры из жизни. Она описывает свидание в День святого Валентина, где «восемнадцатилетние влюбленные» за полтора часа «не то что не сказать двух слов, а даже ни разу не поднять от экрана айфона друг на друга глаза». Этот пример свидетельствует о том, что физическое присутствие другого человека перестало быть условием для настоящего контакта. Влюбленные находятся рядом, но их внимание полностью поглощено виртуальным пространством, что лишает встречу всякого смысла.
Кроме того, автор акцентирует внимание на утрате молодыми людьми элементарных навыков живого реагирования и сопереживания. Писательницу огорчает, что «поскользнувшегося в гололед человека молодые снимают на айфон и помечают его бедственное положение стикером «Ничоси!» — вместо того чтобы протянуть руку помощи или хотя бы спросить: «Вам помочь?»». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что технологии не только изменяют способы общения, но и притупляют естественные человеческие чувства, такие как сострадание и ответственность перед Другим.
Смысловая связь между приведенными примерами — детализация. В первом примере показано, как замена реальной беседы виртуальной разрушает саму суть романтических отношений, делая их пустой формальностью. Во втором же примере эта ситуация усугубляется: автор показывает, как цифровое поведение приводит к нравственной деградации, когда чужое горе становится лишь поводом для создания контента. Именно благодаря этой детализации формируется полное представление о том, насколько глубоко цифровая среда подменила собой реальные ценности.
Я согласен с мнением автора. Действительно, коммуникация в современном мире все чаще становится односторонней и безответственной. Например, в моем окружении нередко можно наблюдать, как люди, находясь в одной компании, предпочитают переписываться в мессенджерах с кем-то другим, а не разговаривать с теми, кто сидит рядом. Это создает иллюзию бурной социальной жизни, но на деле приводит к одиночеству и неумению выстраивать глубокие, искренние отношения в реальности.
Итак, проблема, поднятая И.Б. Левонтиной, чрезвычайно актуальна. Она заставляет задуматься о том, куда мы движемся, жертвуя глубиной и качеством общения ради количества контактов и скорости передачи информации. Истинное понимание между людьми возможно только при живом, непосредственном диалоге, основанном на внимании, эмпатии и личной ответственности, а не на бездушном обмене цифровыми сигналами.
(3)()Старших всегда волновало, что младшие не умеют говорить «нормально».
(4)Младшие же испокон веков придумывали свой язык, жаргон, который « предки» иногда осваивали и усваивали, делая некоторые слова и выражения «своими».
(5)«Отцы» и сегодня привычно жалуются, что не понимают даже своих детей.
(6)А на самом деле непонятна не речь молодых. (7)«Дети» ведь сегодня почти не говорят. (8)Язык для них уже не средство общения, а средетво кодирования информации для передачи по электромагнитным каналам.
(9)Да и во «взрослых» словарях за последние двадцать лет изменилось само понятие коммуникации. (10)В «доцифровое» время в энциклопедиях значилось: «Комму-никация (лат. communicatio — делаю общим, связываю, общаюсь) — общение, обмен мыслями, сведениями, идеями и т.д.» Сегодня общение — уже не синоним коммуникации, которая определяется как некий почти что технический процесс, правда, осуществляемый с определённой целью: •Коммуникация (от лат. communicatio — сообщение, передача). (11)Специфический вид деятельности, содержанием которого является обмен информацией между членами языкового сообщест-ва для достижения взаимопонимания и взаимодействия».
(12)Мы всё время «на связи», то есть, как это формулирует Максим Кронгауз,
(13)*висим себе где-то во всеобщем коммуникативном пространстве, скованные одной целью коммуникаций, связанные одной целью перманентного общения». (14)Связь Не прекращается, а контакта (в далевском смысле общения — приобщения, соедине-вия) всё меньше и меньше. (15)Ну, или он другой. (16)Онлайн есть, а офлайн не просмасматривается. (17)Уму непостижимо, как, придя на свидание 14 февраля, в День святого Вален-тина, восемнадцатилетние влюблённые могут за полтора часа, проведённых за капучино с сердечками, не то что не сказать двух слов, а даже ни разу не поднять от экрана айфона друг на друга глаза. (18)Раздражает, что молодёжь утратила навык мгновенных речевых реакций в стандартных ситуациях: шарахнул дверью метро со всей дури по идущему рядом зазевавшемуся пассажиру - будь добр, извинись, а не ищи растерянно глазами клавишу со спасительным «Enter». (19)И не тарань людей, уст-ремляясь к выходу, не поинтересовавшись, не разрешат ли они тебе спокойно прой-ти. (20)Огорчает, что поскользнувшегося в гололёд человека молодые снимают на айфон и помечают его бедственное положение стикером «Ничоси!» - вместо того чтобы протянуть руку помощи или хотя бы спросить: «Вам помочь?»
(21)Нынешние молодые в большинстве своём считают обращённую к ним речь вторжением в личное пространство. (22)А наши попытки завязать разговор — свидетельством одиночества, когда «не с кем поговорить». (23)Вот вам и коммуникатив-ный диссонанс, конфликт поколений.
(24)Для них, у которых почти вся жизнь - в телефоне, мы, наверное, что-то вроде виртуального мультперсонажа, покемона или тамагочи, которого можно иногда «подкормить» словами, а если тот вдруг от нехватки коммуникации захиреет, «пере-запустить». (25)Кроме шуток, лингвокультурологи уже давно указывают на свойственное цифровой эпохе отклонение от нормального восприятия Другого: все наши эсэмэски, мейлы и посты, даже кому-то адресованные, — это, по большому счёту, разговор с самим собой, самопрезентация. (26)Виртуальность к тому же отнимает у современного человека ответственность перед Другим, свойственную реальному об-щению, глубину понимания Другого, сопереживание ему, принося тем самым качество общения в жертву количеству контактов.
(27)Беда в том, что устная речь сегодня в обиходе сведена к минимуму, у молодых и довольно наивных носителей языка нет не то что риторических навыков, а просто элементарной речевой практики, которая бы помогала ясно и просто, а по возмож-ности ещё и красиво выражать свои мысли. (28)То, что сеть стала главным речевым пространством, подтверждает и появление целой группы глаголов-«речезамените-лей»: гуглить - это всё равно что спрашивать, чатиться - значит беседовать, общаться или болтать, сегодня можно и флудить, оффтопить или флеймить - раньше сказали бы отклоняться от темы, нести вздор.
(29)Текстинг влияет и на манеру выражаться. (30)В речи становится всё больше шаблонов и всё меньше слов. (31)Если хотите, речь молодых во многом напоминает игру в лего или в кубики, которых в наборе не так уж много.
(По И.Б. Левонтиной*)
* Ирина Борисовна Левонтина (род. 1963) — российский лингвист, кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН.