Какую силу имеет слово, обращённое к природе, и может ли грубость обидеть растение так же, как человека? Именно этот вопрос поднимает в своём тексте «Худого слова и растение боится» Виктор Петрович Астафьев. Писатель убеждённо отвечает: да, слово способно ранить всё живое, ведь «есть душа вещей, есть, есть душа растений». Позиция автора заключается в том, что к любому созданию природы, будь то дерево, цветок или трава, необходимо относиться с благодарностью и уважением, иначе она замкнётся, перестанет радовать нас своей красотой и щедростью. Чтобы обосновать эту точку зрения, Астафьев обращается к двум ярким случаям из собственной жизни.
В первой истории рассказывается о дикой рябинке, которая росла на обочине бетонной дороги, мятая колёсами и пыльная. Пожалев её, автор выкопал деревце и пересадил в свой огород. «Посаженная во дворе, под окном, рябинка приободрилась, летом зацвела уже четырьмя розетками. И пошла, и пошла в рост...» — так описывает Астафьев благодарный отклик растения на заботу. Вскоре дичка «сделалась такая яркая, такая нарядная и уверенная в себе — глаз не оторвать!». Она стала единственным деревом в саду, на которое слетались свиристели, лакомившиеся её вкусной ягодой, тогда как питомниковые рябины, «лениво вымучивающие по нескольку розеток», оставались нетронутыми. Этот пример свидетельствует о том, что растение, встретившее добро и понимание, отвечает сторицей, вкладывая всю силу в плоды и красоту.
Вторая история, напротив, показывает, как легко погубить живую душу грубым словом. Автор рассказывает, что вместе с покойной тёткой бранил медуницу и календулу, которые свободно росли в огороде. «Приезжаю следующей весной — в огороде у меня пусто и голо, скорбная земля в прошлогодней траве и плесени, ни медуницы, ни календулы нет, и другие растения как-то испуганно растут, к забору жмутся, под строениями прячутся». Обиженные цветы исчезли, а когда автор нашёл «униженно прячущуюся, сморщенно синеющую медуничку», он «встал на колени, разгрёб мусор и старую траву вокруг цветка, взрыхлил пальцами землю и попросил у растения прощение за бранные слова». Медуница, «имея милостивую душу», простила и снова разрослась, а вот календула так и не возродилась — она «не вольничает, самосевом нигде не всходит». Этот пример подводит к мысли, что последствия жестокого слова могут быть необратимы.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим, как ласка и спасение преображают растение, открывают его душу миру. Во втором — как брань и неблагодарность ожесточают природу, заставляют её «прятаться и умирать». Именно благодаря такому контрасту Астафьев убеждает читателя, что слова человека обладают огромной созидательной или разрушительной силой.
Я полностью согласен с позицией писателя. Действительно, всё живое тонко чувствует наше к нему отношение. Известно, что в опытах учёных растения, поливаемые водой, на которую наговаривали добрые слова, росли быстрее, а те, что «слышали» грубость, чахли. В русской литературе есть немало примеров родственной связи человека и растения. Вспомним «Войну и мир» Л.Н. Толстого: старый дуб, который князь Андрей видит по дороге в Отрадное, кажется ему угрюмым и замшелым. Но после встречи с Наташей и весенней ночи тот же дуб преображается, распускается свежей зеленью, словно отзывается на перерождение души героя. Природа зеркально отражает наши чувства.
Итак, текст В.П. Астафьева учит нас ответственности за каждое сказанное слово. Прежде чем «худое слово уронить на землю», стоит остановиться и подумать: не обидим ли мы ту живую душу, которая терпеливо кормит, лечит и радует нас. Бережное, благодарное отношение к миру растений — это не только залог урожая, но и важнейшее качество человека, его нравственная опора.
(2)По возвращении из краев далеких засаживал я свой огород в деревне всякой древесной разностью, допрежь всего рябинами и калинами. (3)Одну рябинку, на слизневском утесе угнездившуюся, возле обочины современной бетонной дороги, на крутом заносе давило колесами машин, царапало, мяло. (4)Решил я ее выкопать и увезти в свой одичавший огород.
(5)Осенью дело было. (6)На рябине уцелело несколько пыльных листочков и две мятых розетки ягод. (7)Посаженная во дворе, под окном, рябинка приободрилась, летом зацвела уже четырьмя розетками. (8)И пошла, и пошла в рост, детишек-поконов вокруг себя навыталкивала из земли столько, что и самой жить негде, и питаться нечем. (9)Я обрубил, вычистил землю вокруг дикой рябинки, и давай она расти, крепнуть одним стволом. (10)И каждое лето, каждую осень украшалась добавленно одной-двумя розетками и такая яркая, такая нарядная и уверенная в себе сделалась — глаз не оторвать!
(11)А коли осень теплая выпадает, рябинка пробует цвести по второму разу. (12)Застенчиво, притаенно высветит три-четыре белых розетки с сиреневым отливом.
(13)Два года спустя привезли саженцы из городского питомника, на свободном месте я посадил еще четыре рябинки. (14)Эти пошли вширь и в дурь. (15)Едва одну-две розетки ягод вымучат, зато уж зелень пышна на них, зато уж листья роями, этакие вальяжные барышни с городских угодий.
(16)А дичка моя совсем взрослая и веселая сделалась. (17)Одной осенью особенно уж ярка и рясна на ней ягода выросла.
(18)И вдруг стая свиристелей на нее сверху свалилась, дружно начали птицы лакомиться ягодой. (19)И переговариваются, переговариваются — вот какую рябину мы сыскали, экую вкуснятину нам лето припасло. (20)Минут за десять хохлатые нарядные работницы обчистили деревце. (21)Одни обклевыши на розетках остались.
(22)Обработали деловые птахи дикую рябинку, а на те, что из питомника, даже и не присели.
(23)Думал я, потом, когда корма меньше по лесам и садам останется, птицы непременно прилетят. (24)Нет, не прилетели.
(25)В следующие осени, коли случалось свиристелям залетать в мой разросшийся по огороду лес, они уж привычно рассаживались на рябинку-дичку и по-прежнему на те питомниковые деревца, лениво вымучивающие по нескольку розеток, так ни разу и не позарились.
(26)Есть, есть душа вещей, есть, есть душа растений. (27)Дикая рябинка со своей благодарной и тихой душой услышала, приманила и накормила прихотливых лакомок-птичек. (28)Да и я однажды пощипал с розеток ярких плодов. (29)Крепки, терпки, тайгою отдают — не забыло деревце, где выросло, в жилах своих сок таежный сохранило. (30)А вокруг рябины и под нею цветы растут — медуница-веснянка. (31)На голой еще земле, после долгой зимы радует глаз. (32)Первое время густо ее цвело по огороду, даже из гряд кое-где выпрастываются бархатные листья — и сразу цвесть, стебли множить. (33)Следом календула выходит и все-то лето светится горячими угольями там и сям, овощи негде расти.
(34)Тетка-покойница невоздержанна на слово была, взялась полоть в огороде и ну по-черному бранить медуницу с календулой. (35)Я — доблестный хозяин — к тетке подсоединился и раз-другой облаял свободные неприхотливые растения.
(36)Приезжаю следующей весной — в огороде у меня пусто и голо, скорбная земля в прошлогодней траве и плесени, ни медуницы, ни календулы нет, и другие растения как-то испуганно растут, к забору жмутся, под строениями прячутся.
(37)Поскучнел мой огород, впору его уж участком назвать. (38)Лишь поздней порой где-то в борозде, под забором увидел я униженно прячущуюся, сморщенно синеющую медуничку. (39)Встал я на колени, разгреб мусор и старую траву вокруг цветка, взрыхлил пальцами землю и попросил у растения прощение за бранные слова.
(40)Медуничка имела милостивую душу, простила хозяина-богохульника и растет ныне по всему огороду, невестится каждую весну широко и привольно.
(41)Но календулы, уголечков этих радостных, нигде нет… (42)Пробовал садить — одно лето поцветут, но уж не вольничают, самосевом нигде не всходят.
(43)Вот тут и гляди вокруг, думай, прежде чем худое слово уронить на землю, прежде чем оскорбить Богом тебе подаренное растение и благодать всякую.
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) — советский и российский писатель. Фрагмент «Худого слова и растение боится» из цикла рассказов «Затеси».