В центре внимания Виктории Токаревой оказывается проблема непонимания между поколениями, обусловленная разным жизненным опытом и системой ценностей. Автор показывает, как мать и дочь, искренне любя друг друга, не могут услышать и понять внутренний мир друг друга, что приводит к болезненным конфликтам.
Позиция писательницы заключается в том, что причина конфликта отцов и детей кроется не в злой воле сторон, а в принципиально различном восприятии жизни: старшее поколение меряет всё категориями материальных трудностей и долга, а молодое — поиском себя и внутренней гармонией. Токарева не осуждает ни мать, ни дочь, а стремится показать трагизм ситуации, когда самые близкие люди говорят на разных языках.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Первый яркий эпизод — спор о поколении и необходимости идти за солью. Мать, раздражённая бездействием дочери, заявляет: «Если ты сию минуту не встанешь и не пойдешь за солью, я тебе всю морду разобью!» На что дочь отвечает с иронией: «Я уверена, стоит тебе только намекнуть, как все поколение тут же ринется за солью, и только я останусь в стороне от этого общего движения». Пояснение к этому примеру-иллюстрации таково: мать видит в поведении дочери проявление черт целого поколения, обвиняя его в безответственности, в то время как дочь подчёркивает, что её личное нежелание выполнять поручение никак не связано с поколенческой принадлежностью. Она защищает своё право на индивидуальность, а не на обобщённый ярлык.
Второй пример-иллюстрация — разговор о трудностях. Мать, вспоминая свою молодость, наставляет: «Когда мне было столько, сколько тебе сейчас, я жила в общежитии, ела в день тарелку пустого супа и ходила зимой в лыжном костюме». Она считает, что трудности — это голод и холод, материальные лишения. Однако дочь думает иначе: «Мама думает, что трудности — это голод и холод. Голод и холод — неудобства. А трудности — это совсем другое. Я никто, ничто и звать никак. Разве это не трудность?» Пояснение ко второму примеру подводит нас к мысли, что для молодого человека главная трудность — не отсутствие еды или одежды, а потеря себя, неопределённость жизненного пути, отсутствие признания. Мать не может понять этих душевных мук, так как её поколение было вынуждено бороться за физическое выживание, а не за самореализацию.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае противопоставляется внешний, поведенческий аспект (капризная лень дочери против требовательной строгости матери), во втором — глубинная философская разница в понимании трудностей. Если мать считает таковыми голод и холод, то дочь — отсутствие собственного «я». Именно благодаря этому противопоставлению формируется полное представление о том, насколько разными категориями мыслят мать и дочь, и почему их диалог превращается в бесконечную борьбу, а не в единство.
Я согласен с позицией автора. Действительно, проблема «отцов и детей» во многом порождена не злым умыслом, а разными историческими условиями, в которых формировалось мировоззрение. При этом, как верно замечает Токарева, попытки навязать свои ценности приводят лишь к отчуждению. В качестве примера из жизненного опыта приведу ситуацию в моей семье. Моя бабушка, прошедшая войну и послевоенную разруху, считала, что главное для человека — иметь стабильную работу и материальный достаток. Она искренне не понимала моего увлечения гуманитарными науками, которые, по её мнению, не дают «твёрдого куска хлеба». Однако со временем, когда я объяснил ей, что эта деятельность даёт мне ощущение наполненности жизни и самореализации, она приняла мой выбор. Этот пример подтверждает, что взаимопонимание возможно, если обе стороны готовы признать ценность другого пути.
Итак, Виктория Токарева в своём тексте ставит важный вопрос о непонимании между поколениями. Автор приходит к выводу, что корень конфликта не в отсутствии любви, а в разных системах координат, где старшее поколение мерит жизнь «хлебом насущным», а младшее — поиском душевного комфорта и самоидентификации. И только уважение к иному опыту может разрушить эту стену отчуждения.
Когда в катушке тока нет,
Кусок железа неподвижен…
(4)Ни катушка, ни кусок железа меня не интересуют совершенно. (5)Я изучаю физику для двух людей: для мамы и для Петрова. (6)Петрова недавно видели с красивой блондинкой. (7)Я понимаю, что обижаться – мещанство и чистейший эгоизм. (8)Если любишь человека, надо жить его интересами. (9)«Если две параллельные прямые порознь параллельны третьей, то они параллельны между собой». (10)Значит, если я люблю Петрова и блондинка любит Петрова, то я и блондинка должны любить друг друга.
(11)В комнату вошла моя мама и сказала:
(12)– Если ты сию минуту не встанешь и не пойдешь за солью, я тебе всю морду разобью!
(13)Надо заметить, что моя мама преподаватель зарубежной литературы в высшем учебном заведении. (14)У неё совершенно отсутствует чувство юмора. (15)Пианино она называет музыкальным инструментом, комнату – жилой площадью, а мое лицо – мордой.
(16)Юмор – это явление социальное. (17)Он восстанавливает то, что разрушает пафос. (18)В нашей жизни, даже в моем поколении, было много пафоса. (19)Зато теперь, естественно, много юмора.
(20)– Ну объясни, – просит мама, – что вы за люди? (21)Что это за поколение такое?
(22)Мама умеет за личным видеть общественное, а за частным – общее.
(23)– При чем тут поколение? – заступаюсь я. (24)– Я уверена, стоит тебе только намекнуть, как все поколение тут же ринется за солью, и только я останусь в стороне от этого общего движения.
(25)Мама привычным жестом берет с полки первый том Диккенса и не целясь кидает в мою сторону. (26)Я втягиваю голову в плечи, часто мигаю, но делаю вид, что ничего не произошло.
(27)Я понимаю – дело не в поколении, а в том, что неделю назад я провалилась в педагогический институт и теперь мне надо идти куда-то на производство. (28)Я вообще могу остаться без высшего образования и не принести обществу никакой пользы.
(29)У меня на этот счет есть своя точка зрения: я уверена, например, что моя мама принесла бы больше пользы, если бы работала поваром в заводской столовой, кормила голодных мужчин. (30)Она превосходно готовит, помногу кладет и красиво располагает еду на тарелке. (31)Вместо этого мама пропагандирует зарубежную литературу, в которой ничего не понимает. (32)«Диккенс богат оттенками и органически переплетающимися противоречивыми тенденциями. (33)Понять его до конца можно, лишь поняв его обусловленность противоречивым мироощущением художника».
(34)Не знаю – можно ли понять до конца писателя Диккенса, но понять на слух лекции мамы невозможно. (35)Не представляю, как выходят из этого положения студенты.
(36)Эту точку зрения, так же как и ряд других, я держу при себе до тех пор, пока мама не кидает в меня щеткой для волос. (37)После чего беседа налаживается.
(38)– Ну что ты дерешься? – обижаюсь я. (39)– Каждый должен делать то, что у него получается.
(40)Я намекаю на мамину деятельность, но она намеков не понимает.
(41)– А что у тебя получается? (42)Что ты хочешь?
(43)– Откуда я знаю? (44)Я себя ещё не нашла.
(45)Это обстоятельство пугает маму больше всего на свете. (46)Если я не нашла себя в первые восемнадцать лет, то неизвестно, найду ли себя к следующим вступительным экзаменам.
(47)– Ты посмотри на Леру, – советует мама.
(48)Лера поступила во ВГИК на киноведческий факультет. (49)Кто-то будет делать кино, а она в нем ведать.
(50)– А ты посмотри на Соню, – предлагаю я свою кандидатуру. (51)– По два года сидела в каждом классе, а сейчас вышла замуж за капиталиста. (52)В Индии живёт.
(53)– В Индии нищета и инфекционные заболевания, – компетентно заявляет мама.
(54)– Вокруг Сони нищета, а ее индус дом имеет и три машины.
(55)– Тебе это нравится?
(56)– Нищета не нравится, а три машины – хорошо.
(57)– А что она будет делать со своим индусом? – наивно интересуется мама.
(58)– То, что делают муж и жена.
(59)– Муж и жена разговаривают. (60)А о чём можно говорить с человеком, который не понимает по-русски?
(61)– Она его научит.
(62)– Можно научить разговаривать, а научить понимать – нельзя.
(63)– Ты же со мной разговариваешь, а меня совершенно не понимаешь. (64)Какая в этом случае разница – жить с тобой или с индусом?
(65)– Таня, если ты будешь так отвечать, – серьезно предупреждает мама, – я тебе всю морду разобью.
(66)– А что, я не имею права слова сказать?
(67)– Не имеешь. (68)Ты вообще ни на что не имеешь никакого права. (69)Потому что ты никто, ничто и звать никак. (70)Когда мне было столько, сколько тебе сейчас, я жила в общежитии, ела в день тарелку пустого супа и ходила зимой в лыжном костюме. (71)А ты… (72)Посмотри, как ты живешь!
(73)Мама думает, что трудности – это голод и холод. (74)Голод и холод – неудобства. (75)А трудности – это совсем другое. (76)Я никто, ничто и звать никак. (77)Разве это не трудность?
(78)У Петрова – блондинка. (79)А это не трудность?
(80)Мне иногда кажется, что мама никогда не была молодой, никогда не было войны, о которой она рассказывала, никогда не жил Чарлз Диккенс – всё началось с того часа, когда я появилась на свет. (81)В философии это называется «мир в себе».
(82)– У нас были общие радости и общие трудности, – продолжает мама свою мысль.
(83)– Тогда были общие, – говорю я, – а сейчас у каждого свои.
(84)Мама стремительно смотрит вокруг себя, задерживается глазами на керамической пепельнице. (85)Так спорить невозможно. (86)Я предупреждаю об этом вслух, но мама с моим заявлением не считается. (87)И через пять минут в комнате соседей покачивается люстра и нежно звенит в серванте хрусталь.
(88)А ещё через пять минут я стою, но уже не в комнате, на улице, посреди двора.
(89)Никто в этой жизни не любит меня больше, чем мать, и никто не умеет сильнее обидеть. (90)В философии это называется «единство и борьба противоположностей».
(91)Подруга Лера сказала бы по этому поводу так:
(92)«Надо уметь отделять рациональное от эмоционального. (93)Родители на то и созданы, чтобы воспитывать, а дети для того и существуют, чтобы создавать поводы для забот. (94)Каждое поколение испытывает на себе любовь родителей и неблагодарность детей. (95)Что же касается индуса, то тут особенно важно отделить рациональное от эмоционального. (96)Ни в коем случае нельзя ориентироваться на страсть, надо учитывать перспективы отношений, брать мужа на вырост».
(97)Петров – муж на вырост. (98)Через десять лет он станет молодым профессором, а я женой молодого профессора. (99)Я буду приносить пользу мужу, а он всему обществу – за меня и за себя. (100)Жаль, что Петров женится не на мне, а на блондинке. (101)Хотя их отношения с блондинкой ни на чем не стоят, а у нас с Петровым общее прошлое: мы вместе рыли картошку в колхозе. (102)Может быть, когда-нибудь он вспомнит об этом и позвонит мне по телефону.
(103)Петров очень остроумный человек. (104)Он весь состоит из формул и юмора. (105)Юмор, конечно, восстанавливает то, что разрушает пафос, но когда его очень много – он сам начинает разрушать. (106)Так же, как ангина разрушает сердце. (107)От частых ангин бывает недостаточность митрального клапана, с этим очень неудобно жить. (108)А от хронического юмора образуется цинизм, с которым жить очень удобно, потому что человек все недооценивает. (109)Всему назначает низкую цену.
(110)У мамы мало юмора, она ко всему относится торжественно и все переоценивает. (111)У Петрова много юмора, он ко всему относится снисходительно, всё недооценивает. (112)Лера все время отделяет рациональное от эмоционального. (113)Всему знает точную цену. (114)Она умеет и в жизни «руду дорогую отличить от породы пустой».
(115)А я ничего не знаю и не умею. (116)Потому что я себя не нашла. (117)И меня никто не нашёл.
(118)Рядом с нашим домом продовольственный магазин, а возле магазина большая лужа. (119)Зимой она замерзает, тогда дворничиха Нюра посыпает её песком или крупной солью, чтобы люди не падали. (120)Сейчас конец августа, начало дня, лужа стоит полная и белая от молока. (121)Вчера в неё с грузовика свалился ящик с шестипроцентным молоком.
(122)Возле лужи собираются кошки, они спокойно сидят, вытянув хвосты, а люди куда-то торопятся, и всем своё дело кажется самым важным.
(123)У меня развито стадное чувство. (124)Когда я вижу бегущих людей, я бегу вместе со всеми, даже если мне надо в противоположную сторону.
(125)Однажды мы с Лерой собрались на её дачу и приехали с этой целью на Савеловский вокзал. (126)Лера пошла за билетами, а я осталась ждать на платформе. (127)В это время со второго пути отправлялся поезд, который редко ходит и далеко везет. (128)Вокруг меня все пришло в движение и устремилось ко второму пути. (129)Люди бежали так, будто это был самый последний поезд в их жизни и вез их не в Дубну, а в долгую счастливую жизнь.
(139)Я услышала в своей душе древний голос и бросилась бежать вместе со всеми, не различая в общем топоте своего собственного. (131)Когда я вскочила в вагон, то испытала облегчение, доходящее до восторга. (132)Потом, конечно, я испытала оторопь и растерянность, но это было уже потом, когда поезд тронулся.
(133)Лера не понимает, как можно вскочить в ненужный тебе поезд. (134)Она до сих пор не понимает, а я до сих пор не могу объяснить.
(135)Я давно миновала свой двор и несколько улиц, когда увидела бегущих людей. (136)Они пронеслись мимо меня, потом остановились – в передних рядах произошла кратковременная борьба. (137)Потом всё повернулись и бросились в другую сторону.
(138)Я заглушила в себе древний голос, отошла и попробовала сосредоточиться. (139)Со стороны, как правило, виднее, я всё поняла: действие происходит перед театром, массы стреляют билет на утренний спектакль. (140)Я не люблю стрелять билеты. (141)В этом есть что-то унизительное. (142)Те, у кого заранее припасены билеты, чувствуют необоснованное превосходство и на вопрос, нет ли у него лишнего, могут ответить: «Есть. (143)В баню». (144)Каждому приятно почувствовать превосходство, пусть даже временное и необоснованное. (145)Я это понимаю, но не принимаю. (146)Поэтому просто отхожу в сторону, ни у кого ни о чём не спрашиваю, при этом у меня вид попранной женственности. (147)Такой вид часто бывает у хорошеньких продавщиц, которые собрались завоевывать мир, а попали за прилавок.
(148)Сегодня я тоже отхожу в сторону и смотрю, как ведут себя возле театра. (149)Если бы в кассе были свободные билеты, людям хотелось бы на спектакль гораздо меньше или не хотелось бы совсем.
(150)Ко мне подошла блондинка в белом пальто и таинственно спросила:
(151)– Можно вас на минуточку?
(152)– Можно, – согласилась я и пошла за ней следом. (153)Я не понимала, куда она меня ведет и с какой целью. (154)Может быть, это была блондинка Петрова и ей совестно смотреть мне в лицо?
(155)Блондинка тем временем остановилась и достала из лакированной сумочки билет – голубой, широкий и роскошный.
(156)– Продаете? – догадалась я.
(157)У меня в кармане было семь копеек – ровно на пачку соли.
(158)– Отдаю, – поправила меня блондинка.
(159)– Почему?
(160)– Он мне даром достался.
(161)– А почему мне, а не им? (162)– Я кивнула в сторону дышащей толпы.
(163)– Боюсь, – созналась блондинка. (164)– Растерзают.
(165)Я обрадовалась и не знала, как приличнее: скрыть радость или, наоборот, обнаружить.
(166)– Вам правда не жалко?
(167)– Правда. (168)Я вечером посмотрю в лучшем составе.
(169)– Тогда спасибо, – поблагодарила я, обнаруживая радость одними глазами, как собака.
(170)Мы улыбнулись друг другу и разошлись довольные: я тем, что пойду в театр, а она тем, что не пойдёт.
(171)Есть зрители неблагодарные: им что ни покажи – все плохо. (172)Я – благодарный зритель. (173)Мне что ни покажи – все хорошо.
(174)Мои реакции совпадают с реакцией зала, просто они ярче проявлены. (175)Если в зале призадумываются – я плачу, а если улыбаются – хохочу.
(176)Мне все сегодня нравится безоговорочно: пьеса, которая ни про что, артисты, которые изо всех сил стараются играть не хуже основного состава. (177)Может быть, у них в зале знакомые или родственники и они стараются для них.
(178)Мой сосед справа похож на молодого Ива Монтана – тот современный тип внешности, о котором можно сказать: «уродливый красавец» или «красивый урод». (179)Он не особенно удачно задуман природой, но точно и тщательно выполнен: точная форма головы, вытянутая шея, вытянутые пальцы, вытянутая спина. (180)Все вытянуто ровно настолько, насколько положено, ни сантиметра лишнего. (181)Хорошо бы он на мне женился.
(182)Спектакль окончился традиционно. (183)Зло было наказано, а справедливость восторжествовала.
(184)Так должны заканчиваться все спектакли, все книги и все жизни. (185)Необходимая традиционность.
(186)Я не люблю выходить из театра, не люблю антрактов – вообще мне не нравится быть на людях. (187)На людях хорошо себя чувствуют начинающие знаменитости – все на них оглядываются и подталкивают друг друга локтями. (188)А когда ты идешь и тебя никто не замечает, появляется ощущение, что ты необязательна.
(189)– Девушка, извините, пожалуйста… (190)– Кто-то меня всё-таки заметил. (191)Я обернулась и увидела Ива Монтана. (192)«Сейчас спросит, где Третьяковская галерея», – догадалась я.
(193)– Где вы взяли ваш билет? – спросил Ив Монтан.
(194)– Мне его подарили.
(195)– Кто?
(196)– Блондинка. (197)– Я хотела добавить «красивая», но передумала.
(198)– Она ещё что-нибудь говорила?
(199)– Да. (200)Она сказала, что посмотрит спектакль в лучшем составе.
(201)Что ж, может быть, блондинка не любит уродливых красавцев, а предпочитает красивых красавцев или уродливых уродов. (202)Чистота стиля.
(203)Мы вышли на улицу. (204)Весь июль и первую половину августа шли дожди. (205)А так как природа всё уравновешивает, то на вторую половину пришлась вся жара, причитающаяся лету. (206)Было так душно, что плавился асфальт.
(207)– А как отсюда добраться до Третьяковки? – поинтересовался Ив Монтан.
(208)«Наконец-то дождалась», – с удовлетворением думала я.
(209)– Вы приезжий?
(210)Все, кто приезжает в Москву из других городов, сейчас же бегут в Большой театр или в Третьяковскую галерею, даже если это им совершенно неинтересно.
(211)– Приезжий, – сознался Ив Монтан.
(212)– Откуда?
(213)Я думала, он скажет «из Парижа».
(214)– Из Средней Азии, – сказал Ив Монтан.
(215)– А зачем вам Третьяковка? (216)Вы любите живопись?
(217)– Нет. (218)Я хожу смотреть туда одну картину, «Христос в пустыне».
(219)– Крамской, – вспомнила я.
(220)– Наверное. (221)Там Христос сидит на камне, а я перед ним на диванчике. (222)В такой же позе. (223)Посидим вместе час-другой, начинаем думать об одном и том же.
(По В. Токаревой)