В чем заключается своеобразие русского понимания героизма и отношения к государству? Именно этой важной проблеме посвящен текст Ф.Ф. Нестерова.
Автор убежден, что русское понимание героизма коренным образом отличается от западного. Его позиция заключается в том, что в России «героизм в его классическом понимании» (как исключительное деяние полубога, возвышающегося над толпой) трансформировался в «массовый героизм», где исключение становится правилом. Основой этого служит особое, неразрывное отношение русского народа к своему государству: «Русские «чувствуют себя частицей одной державы»», и это чувство заставляет их жертвовать всем ради ее спасения.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Ф.Ф. Нестеров описывает исторический эпизод времен Петра Первого, когда солдаты, «бросив на горящие мостовые клети бревна, ползком перебираются по ним на другую сторону и штыковым ударом выбивают шведов из предмостного укрепления». Автор подчеркивает, что первоисточник «сухо сообщает об этом бое местного значения и не упоминает, были ли после него розданы награды: такое поведение солдат в порядке вещей». Этот пример свидетельствует о том, что в русской воинской традиции героический поступок не воспринимается как нечто исключительное, выходящее за рамки обыденности. Солдаты действуют так не ради награды или славы, а потому что иначе и быть не может: это их долг перед государством, часть их естества.
Кроме того, Ф.Ф. Нестеров обращается к суждениям выдающихся мыслителей и политиков, которые вскрывают корни этого явления. Он приводит слова А.И. Герцена: «Каждый русский сознает себя частью всей державы, — пишет А. И. Герцен, — сознает родство своё со всем народонаселением». Также автор цитирует Н.Г. Чернышевского, который отмечает, что «сознание национального единства всегда имело решительный перевес над провинциальными стремлениями». Этим автор подводит нас к мысли о том, что «массовый героизм» — это не просто военная доблесть, а глубинное, онтологическое свойство русского народа, основанное на ощущении себя частью единого целого. Завершается эта мысль пророческими словами Бисмарка о неразрушимости России, которая «зиждется на миллионах собственно русских» и подобна «частицам разрезаемого кусочка ртути», что вновь соединяются.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример-иллюстрация демонстрирует следствие: внешнее проявление героизма как повседневной нормы. Второй пример раскрывает причину этого явления — особое национальное самосознание, единство народа и государства. Именно благодаря этому становится понятно, что «загадка» русского героизма кроется не в исключительности отдельных личностей, а в коллективном, всеобщем служении.
Я согласен с позицией Ф.Ф. Нестерова. Действительно, история России знает множество примеров, когда подвиг целого народа перевешивал доблесть отдельного героя. Например, в годы Великой Отечественной войны вся страна встала на защиту Родины, и подвиг каждого солдата и труженика тыла был частью общего «массового героизма», который в итоге и сломил врага, несмотря на все его военные успехи.
Итак, Ф.Ф. Нестеров убедительно показывает, что русское понимание героизма неразрывно связано с особым отношением к государству, которое воспринимается не как внешняя структура, а как часть собственной судьбы. Именно это единство, по мысли автора, и составляет ту основу, которая веками делала Россию неразрушимой.
(6)Героизм в его классическом понимании всегда есть исключение из правила. (7)Герой, то есть сын бога, полубог, совершает непосильные простым смертным деяния. (8)Он возвышается над толпой, которая служит пьедесталом для его неповторимой личности. (9)Но такая компания вряд ли подходит скромному Ивану Рябову, и на пьедестале он должен чувствовать себя не слишком удобно.
(10)Со времен Петра понятие героизма всё же вошло в обиход русской мысли, но при этом оно обрусело, потеряло первоначальную исключительность. (11)Антитеза между героем и толпой как-то незаметно стерлась, и на её месте появилось маловразумительное для европейца словосочетание «массовый героизм», то есть что-то вроде исключения, которое одновременно является и правилом.
(12)Это всего лишь один из примеров того, как в одни и те же слова люди Запада и русские люди вкладывают весьма различное содержание. (13)Подробный семантический анализ лексики — предмет особого исследования. (14)Мы же, чтобы не отходить далеко от нашей основной темы, ограничимся только указанием на тот узел, к которому сходятся важнейшие различия.
(15)Уинстон Черчилль находил, что русские всегда грешили идолопоклонством по отношению к своему государству. (16)Слова эти весьма характерны для англичанина, гордого своей Великой хартией вольностей, привыкшего смотреть на государство как на «Commonwealth», как на средство «всеобщего благосостояния», как на своего рода компанию, за которую её пайщики несут всего лишь ограниченную ответственность. (17)И его можно понять: никогда со времен Вильгельма Завоевателя островное королевство не подвергалось иностранному вторжению, никогда Темза не бывала запружена трупами лондонцев и никогда страна не испытывала тех ужасов войны, которые пережила русская земля.
(18)«Каждый русский сознает себя частью всей державы, — пишет А. И. Герцен, — сознает родство своё со всём народонаселением. (19)Оттого-то, где бы русский ни жил на огромных пространствах между Балтикой и Тихим океаном, он прислушивается, когда враги переходят русскую границу, и готов идти на помощь Москве так, как шёл в 1612 и 1812 годах».
(20)Н. Г. Чернышевский отмечает, что есть страны, где «части одного и того же народа готовы жертвовать областному интересу национальным единством. (21)У нас этого никогда не было (за исключением разве Новгорода): сознание национального единства всегда имело решительный перевес над провинциальными стремлениями… (22)Распадение Руси на уделы было чисто следствием дележа между князьями… (23)Но не следствием стремлений самого русского народа. (24)Удельная разрозненность не оставила никаких следов в понятиях народа, потому что никогда и не имела корней в его сердце…».
(25)Эта особенность русского народа хорошо сознавалась и его врагами, если только злоба не застилала их глаз. (26)Так, князь Бисмарк предостерегал сторонников нападения на Россию: «Об этом можно было бы спорить в том случае, если бы такая война действительно могла привести к тому, что Россия была бы разгромлена. (27)Но подобный результат даже и после самых блестящих побед лежит вне всякого вероятия. (28)Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских… (29)Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезаемого кусочка ртути. (30)Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей…».
(31)Вот, собственно, ключ к пресловутой русской загадке. (32)Он кроется в особом отношении русского народа к своему государству, в безусловном служении ему… (33)Русские «чувствуют себя частицей одной державы». (34)Для неё, если требовалось, они оставляли на произвол судьбы нажитое добро, поджигали свои дома, оставляли на гибель родных и близких, отдавали ей столько крови, сколько нужно, чтобы вызволить её из беды. (35)Взамен платы не спрашивали — они не наемники. (36)Таким-то узлом и завязалась Россия.
(Ф. Ф. Нестеров)