Что такое совесть? Именно этот вопрос возникает после прочтения фрагмента романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Позиция автора по данной проблеме заключается в следующем: совесть – это неотвратимый и мучительный внутренний суд, который не позволяет человеку забыть о совершенном предательстве, особенно если это предательство совершено из трусости. Даже власть и сила не могут защитить от её голоса, который звучит неумолимо, превращая жизнь в ад и лишая покоя. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Булгаков повествует о том, что после казни Иешуа прокуратор Понтий Пилат не может уснуть, а когда сон всё же приходит к нему, то это становится сном-бегством от ужасной реальности. «Он шёл в сопровождении Банги, а рядом с ним шел бродячий философ. Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого». Автор показывает, что во сне Пилат пытается переубедить самого себя, убедить, что казни не было. «Само собой разумеется, что сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением... Казни не было! Не было! Вот в чём прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны». Этот пример свидетельствует о том, что подсознание прокуратора, его совесть, уже начала свою разрушительную работу, но он ещё пытается сопротивляться, выстраивая иллюзию невиновности. Сон становится сладким наваждением, где он может быть тем, кем не решился быть наяву – спасителем философа. Однако это лишь временное утешение. Кроме того, Булгаков акцентирует внимание на пробуждении Пилата, которое становится настоящей катастрофой. Писатель неслучайно показывает контраст между радостным сном и ужасающим пробуждением. «Всё это было хорошо, но тем ужаснее было пробуждение игемона. Банга зарычал на луну, и скользкая, как бы укатанная маслом, голубая дорога перед прокуратором провалилась. Он открыл глаза, и первое, что вспомнил, - это что казнь была». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что никакое самооправдание, никакая ложь во сне не могут отменить страшной правды. Совесть пробуждается вместе с ним, врываясь в реальность невыносимой болью. Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере перед нами сон Пилата, полный иллюзорного счастья и попыток отрицания своей вины, где он чувствует себя свободным и правым. В то время как во втором примере показано жестокое пробуждение, когда реальность, несущая в себе знание о совершённом предательстве, разрушает эту иллюзию. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о неумолимой силе совести, которая не даёт покоя и не терпит лжи. Я согласен с позицией Михаила Булгакова. Действительно, совесть – это высший нравственный судья, которого невозможно обмануть и которому нельзя приказать молчать. Например, в романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Родион Раскольников, совершив убийство, также пытается найти оправдание своей теории, но муки совести становятся для него невыносимее любого наказания. Он мечется, его лихорадит, он не может найти покоя до тех пор, пока не признаётся в содеянном. Это доказывает, что голос совести нельзя заглушить ни гордостью, ни умом. Итак, можно сделать вывод, что совесть – это не просто чувство стыда, а мощная и неумолимая сила, которая напоминает человеку о его нравственной ответственности за каждый совершённый поступок. И попытка убежать от неё, как это сделал Понтий Пилат, обречена на провал и приводит лишь к ещё большим душевным страданиям.
(6)Примерно в полночь сон наконец сжалился над игемоном. (7)Судорожно зевнув, прокуратор расстегнул и сбросил плащ, снял опоясывающий рубаху ремень с широким стальным ножом в ножнах, положил его в кресло у ложа, снял сандалии и вытянулся. (8)Банга поднялся к нему на постель и лег рядом, голова к голове, и прокуратор, положив собаке руку на шею, закрыл наконец глаза. (9)Только тогда заснул и пес.
(10)Ложе было в полутьме, закрываемое от луны колонной, но от ступеней крыльца тянулась к постели лунная лента. (11)И лишь только прокуратор потерял связь с тем, что было вокруг него в действительности, он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошел по ней вверх прямо к луне. (12)Он даже рассмеялся во сне от счастья, до того все сложилось прекрасно и неповторимо на прозрачной голубой дороге. (13)Он шёл в сопровождении Банги, а рядом с ним шел бродячий философ. (14)Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого. (15)Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем. (16)Само собой разумеется, что сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением - ведь вот же философ, выдумавший столь невероятно нелепую вещь вроде того, что все люди добрые, шел рядом, следовательно, он был жив. (17)И, конечно, совершенно ужасно было бы даже помыслить о том, что такого человека можно казнить. (18)Казни не было! (19)Не было! (20)Вот в чём прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны. (21)Свободного времени было столько, сколько надобно, а гроза будет только к вечеру, и трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. (22)Так говорил Иешуа Га-Ноцри. (23)Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок.
(24)Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана. (25)Но, помилуйте меня, философ! (26)Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?
(27)- Да, да, - стонал и всхлипывал во сне Пилат.
(28)Разумеется, погубит. (29)Утром бы ещё не погубил, а теперь, ночью, взвесив все, согласен погубить. (З0)Он пойдёт на всё, чтобы спасти от казни решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача!
(31)- Мы теперь будем всегда вместе, - говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьем.
(32)- Раз один - то, значит, тут же и другой! (ЗЗ)Помянут меня, - сейчас же помянут и тебя! (34)Меня - подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя - сына короля- звездочёта и дочери мельника, красавицы Пилы.
(35)- Да, уж ты не забудь, помяни меня, сына звездочета, - просил во сне Пилат.
(36)И, заручившись во сне кивком идущего рядом с ним нищего из Эн-Сарида, жестокий прокуратор Иудеи от радости плакал и смеялся во сне.
(37)Всё это было хорошо, но тем ужаснее было пробуждение игемона. (38)Банга зарычал на луну, и скользкая, как бы укатанная маслом, голубая дорога перед прокуратором провалилась. (39)Он открыл глаза, и первое, что вспомнил, - это что казнь была. (40)Первое, что сделал прокуратор, - это привычным жестом вцепился в ошейник Банги, потом больными глазами стал искать луну и увидел, что она немного отошла в сторону и посеребрилась.
(По М. А. Булгакову)