Текст Надежды Сергеевны Шер, посвящённый творческим поискам Исаака Левитана, поднимает важную проблему сложного пути художника к постижению и воплощению новой, незнакомой красоты. Писательница размышляет о том, как истинный мастер преодолевает творческий кризис, отказываясь от привычных приёмов ради искреннего диалога с миром, и как это внутреннее преодоление рождает подлинные шедевры.
Позиция автора заключается в следующем: подлинное искусство требует от творца не только таланта, но и мужества столкнуться с собственной несостоятельностью, чтобы через упорный труд, внимательное наблюдение и душевное потрясение найти адекватный язык для выражения неповторимой сущности явления. Н.С. Шер считает, что встреча с грандиозной природой Волги стала для Левитана вызовом, который он сумел принять, и этот трудный опыт привёл к творческому прорыву.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Писательница рассказывает о первой, трудной поездке Левитана на Волгу весной 1887 года. Она отмечает, что художник, столкнувшись с «суровой красотой и величием» реки, ощутил своё бессилие: «Как передать вот эту суровую красоту и величие Волги, с её как бы однообразным цветовым строем, в котором его глаз художника видел множество тончайших оттенков?» Автор показывает внутреннюю драму творца, который чувствует разрыв между открывшейся ему «бесконечной красотой окружающего» и невозможностью её выразить старыми средствами. Этот пример свидетельствует о том, что первая встреча с принципиально иным природным миром стала для Левитана моментом творческого слома, осознания ограниченности прежних художественных наработок.
Кроме того, Н.С. Шер акцентирует внимание на том, как преодолевал этот кризис художник. Левитан не отступил, а с ещё большим упорством принялся за работу. Автор подчёркивает: «Каждый день, несмотря ни на какую погоду, уходил он к Волге на этюды и работал до тех пор, пока ливень не гнал его домой». А позже, в Плёсе, этот труд стал осмысленным поиском: «Вечерами, сидя на пригорке высокого зелёного берега, он наблюдал освещение». Писательница показывает, как через отчаяние и сомнения («сколько раз в порыве отчаяния счищал всё сделанное за день») рождалось новое понимание: «надо, чтобы "не кричали краски", надо писать картину так, чтобы с помощью перехода одного тона в другой передать пространство». Приведённый пример говорит о том, что путь к мастерству лежит через непрестанный труд, эксперимент и глубокое, почти научное наблюдение за натурой, когда художник ищет не внешний эффект, а внутреннюю гармонию и правду.
Смысловая связь между приведёнными примерами – причинно-следственная. В первом примере мы видим причину – острое переживание творческого тупика и бессилия перед лицом новой красоты. В то время как во втором примере показано следствие – активная, целеустремлённая работа по преодолению этого тупика, которая в итоге и привела Левитана к новым высотам мастерства, к созданию таких картин, как «После дождя. Плёс» или «Берёзовая роща». Именно благодаря этому формируется целостное представление о диалектике творческого процесса, где кризис становится мощным стимулом для роста.
Я полностью согласен с позицией Надежды Сергеевны Шер. Действительно, любой подлинный прорыв, будь то в искусстве, науке или личностном развитии, часто рождается из преодоления трудностей и сомнений. Например, история знает множество учёных, которые годами бились над нерешённой проблемой, терпели неудачи, но именно это упорство в поиске и готовность отказаться от несостоятельных гипотез в конечном счёте приводили их к великим открытиям. Так и Левитан, не удовлетворившись уже достигнутым, бросил вызов самому себе, и в этом диалоге с могучей природой Волги родился новый, более глубокий и монументальный Левитан.
Итак, текст Н.С. Шер убедительно раскрывает мысль о том, что подлинное искусство – это не просто техническое мастерство, а напряжённый духовный поиск. Встреча с чем-то большим, чем ты сам, способна поставить под сомнение все прежние достижения, но именно такая встреча, принятая с мужеством и воплощённая в кропотливом труде, становится источником настоящего творческого преображения. Левитановские волжские пейзажи, полные тихой эпической силы, – лучшее доказательство этой истины.
(9) Однако «громадное водное пространство» великой реки Волги очень скоро захватило Левитана , он увидел его глазами художника. (10) Каждый день, несмотря ни на какую погоду, уходил он к Волге на этюды и работал до тех пор, пока ливень не гнал его домой. (11) Вокруг всё было так хмуро, величественно в эти серые, холодные дни весны и так не похоже на дорогую ему природу Подмосковья! (12) Он понимал, как не пригодны здесь, на Волге, все его много раз испытанные и, казалось бы, верно найденные приемы живописи. (13)Там слегка меланхоличная атмосфера, мягкие, спокойные краски, но как передать вот эту суровую красоту и величие Волги, с её как бы однообразным цветовым строем, в котором его глаз художника видел множество тончайших оттенков? (14) Как передать это свое видение новой природы? «(15)Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего... и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...» - писал он Чехову.
(16)А когда мы теперь смотрим левитановские работы той весны, то поражаемся тому, как изумительно тонко передал он свои «большие ощущения». (17)Вот «Разлив на Суре», прекрасный этюд «На Волге», не совсем законченная картина «Вечер на Волге»... (18)Как-то не верится, что это Левитан тихого «Осеннего дня. Сокольников», «Мостика в Саввинской слободе», нежной, весенней зелени подмосковной деревушки...
(19)Да, Волга тогда задела Левитана сильно. (20)Художник, смеясь, говорил, что не покорил её, и ранней весной следующего года снова уехал на Волгу. (21)На этот раз Левитан был не один. (22) Поехали с ним художник Степанов и художница Софья Петровна Кувшинникова его друг и ученица. (23) Они спустились до Нижнего и поплыли вверх по Волге. (24)Куда? (25)Они и сами не знали. (26) Вокруг неоглядные дали, леса, долины; Волга то спокойная, лучезарная, то захмурится, зашумит тихим ветром. (27) Счастливый Левитан весело шагал по палубе всё высматривал, где бы пристать. (28)И неожиданно маленький городок, а далеко на его окраине, на зелёном холме, одинокая старая церковка. (29)И так обворожил всех этот городок, таким показался уютным, что тотчас же решили остановиться здесь. (30)Городок назывался Плёс. (31)Ему было больше пятисот лет, и казалось, что всё в этом городке с тех давних пор оставалось неизменным. (32)По шатким мосткам сошли на замощенную набережную. (33)Шли долго и вышли за город в Заречную слободу. (34)Кто-то указал на высокий белый дом с красной крышей, в котором сдавалась квартира. (35)Посмотрели комнаты: из окон чудесный вид на холм с церковкой, на противоположный лесистый берег Волги. (36)Решили здесь обосноваться...
(37) Художники бродили по лесам, оврагам, случалось, и ночевали в лесу. (38)Весна стояла тёп лая, и Волга была совсем не похожа на прошлогоднюю дождливую. (39)Левитан писал этюд за этюдом, часто уходил один, подолгу сидел на берегу Волги, смотрел, думал, запоминал. (40)Если не было под рукой холста, он писал на картонках, дощечках. (41) Когда Левитан вернулся в Москву, показал свои волжские работы друзьям и знакомым, то все говорили, что природа у него «так хорошо схвачена, как никогда раньше».
(42) На следующий год Левитан с компанией друзей-художников снова уехал на Волгу: теперь хотелось увидеть её летом и ранней осенью. (43) Как и в прошлом году, поселились в Плёсе в тех же комнатах, в доме с красной крышей. (44)Их встретили в Плёсе приветливо, как старых знакомых.
(45) На следующий же день по приезде Левитан чуть свет ушёл один из дому, и так повторялось потом почти каждый день. (46)В охотничьих сапогах, в парусиновой блузе, с этюдником через плечо и с зонтом шёл он по сонным улицам городка, уходил все дальше и дальше встречать солнце. (47)Это были самые радостные часы дня, и возвращался он всегда взволнованный, счастливый. (48)Днём он обычно работал дома, а потом снова уходил с этюдником.
(49) Ребятишки, как и в прошлом году, стайкой ходили за ним, подолгу стояли в сторонке, пока он работал под своим зонтом. (50) Иногда они провожали его до дома, заглядывали в комнату, а он показывал им свои этюды. (51)Особенно часто стали они приходить, когда Левитан принёс из леса журавля с перебитой ногой. (52)Он нежно ухаживал за ним, лечил его, и ребятишки старались ему помогать. (53)Журавль скоро поправился и однажды, ко всеобщему восторгу, был даже взят на этюды. (54) На зиму его перевезли в Москву, он поселился у Софьи Петровны и стал совсем ручным.
(55) Всё лето Левитан был в светлом, приподнятом настроении. (56) Работал много, делал наброски, этюды - живописные записи будущих картин.
(57)в Плёсе Левитан не успевал закончить одну картину, как тотчас же начинал другую. (58) Вот картина «После дождя. Плёс». (59)Только что над маленьким волжским городком прошёл дождь. (60)В воздухе ещё чувствуется влажность. (61) Расходятся тучи, начинает пробиваться солнце, и под первыми, несмелыми его лучами поблескивают крыши домов, чуть поникли омытые дождем прибрежные кусты, темнеют у берега баржи, рыбацкие лодки. (62)Где-то очень далеко плывет пароход, (63) Над рекой, над городом серебристо-серое небо с разорванными облаками. (64)И невольно думается: какая даль! (65) Как чудесно удалось Левитану преодолеть широту волжских просторов, как живописно, свободно написана картина!
(66) Другая картина «Вечер. Золотой Плёс»: над городом догорает заря, надвигается вечер, тот особенный летний вечер на Волге, когда природа как бы замирает, отдыхает, река, противоположный её берег и далекое бескрайнее небо кажутся окутанными золотистой дымкой.
(67) Но как связать, как найти верное отношение этой воды, неба, земли, чтобы картина звучала так же взволнованно и трепетно, как звучит она в его душе? (68)Он чувствует: надо, чтобы «не кричали краски», надо писать картину так, чтобы с помощью перехода одного тона в другой передать пространство, дать глубину неба, необъятность реки, уходящей вдаль. (69)Обо всем этом Левитан думал раньше, ещё в первую поездку на Волгу, когда писал картину «Вечер на Волге». (70)Но то, о чём он тогда только догадывался, что постигал ощупью, теперь становилось достижимым, казалось понятным. (71) Вечерами, сидя на пригорке высокого зелёного берега, он наблюдал освещение. (72)На маленькой дощечке сделал первый этюд маслом, потом основательно проработал эскиз картины. (73) Каждое утро писал дома, но сколько раз в порыве отчаяния счищал всё сделанное за день, а на следующий день начинал всё сначала.
(74) Однажды утром забрёл он далеко, на другой конец городка, в Пустынку, и остановился зачарованный, не сводя глаз с этой красоты. (75)Перед ним была берёзовая роща, насквозь пронизанная солнечным светом, его роща, та самая, этюд которой он сделал ещё в Бабкине и каждое лето возил с собой: всё искал подходящую натуру. (76)Это была неожиданная и радостная находка.
(77) Картину «Березовая роща» он написал на одном дыхании.
(По Н.С. Шер*)
* Надежда Сергеевна Шер (1890–1976) — детская писательница, переводчица, много лет трудилась над созданием рассказов о великих русских писателях и художниках.