Проблема вседозволенности в воспитании детей – такова проблема, которая интересует Павла Егорова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: попустительское отношение родителей к негативным поступкам ребёнка, оправданное модными педагогическими теориями, ведёт к антиобщественному поведению и справедливому возмездию. По мнению писателя, принцип «позволять делать всё, что угодно» является губительным как для самого ребёнка, так и для окружающих.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Павел Егоров подробно описывает, как пятилетний мальчик в автобусе сначала просто теребит волосы незнакомой девушки, а затем переходит к откровенной агрессии: «Он резко ударил ее уже кулаком по лицу и залился громким истеричным смехом». Этот пример свидетельствует о том, что отсутствие немедленного и чёткого запрета со стороны взрослого приводит к эскалации хулиганских действий. Ребёнок, не встречая сопротивления, воспринимает молчаливую улыбку жертвы как поощрение и раззадоривается, превращая свои поступки в жестокую игру. Автор этим подчёркивает, что пассивность и вседозволенность рождают в маленьком человеке ощущение безнаказанности.
Кроме того, нельзя не обратить внимание на реакцию матери мальчика. Когда девушка наконец делает замечание, женщина не только не останавливает сына, но и высокомерно оправдывает его поведение псевдонаучной теорией: «Я никогда не делаю замечания своему ребенку. Я воспитываю его по особой методике и позволяю ему делать все, что угодно». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что родительский эгоизм и слепая вера в «особые методики» часто служат прикрытием для обычной лени и нежелания заниматься воспитанием. Этим автор подводит нас к мысли о том, что подобная «свобода» — это на самом деле предательство родительского долга, которое калечит детскую душу, лишая её понимания границ дозволенного.
Смысловая связь между приведёнными примерами – причинно-следственная. В первом примере мы видим следствие – агрессивное и неконтролируемое поведение ребёнка. Во втором примере раскрывается его прямая причина – воспитательная позиция матери, основанная на полном попустительстве. Именно благодаря этой связи формируется чёткое представление о порочности идеи вседозволенности: безответственные теоретические установки родителей порождают реальное хамство и жестокость в их детях.
Я полностью согласен с точкой зрения Павла Егорова. Действительно, подлинная свобода ребёнка возможна только в рамках разумных ограничений, которые устанавливают любящие и ответственные родители. Эти границы не ущемляют личность, а, напротив, создают безопасное пространство для её развития, учат уважать других людей. История знает печальные примеры, когда идеи абсолютной свободы без дисциплины приводили к моральной деградации. Вспомним педагогические эксперименты послереволюционных лет, когда под лозунгом «свободного воспитания» детей лишали элементарных правил, что зачастую заканчивалось ростом подростковой преступности и несчастьями для самих детей. Жизненный опыт также подсказывает, что дети, которым в раннем возрасте не объяснили простую истину «что такое хорошо и что такое плохо», вырастают в несчастных, одиноких людей, неспособных выстроить здоровые отношения с обществом.
Итак, автор текста Павел Егоров убедительно показывает, что воспитание, лишённое разумной строгости и основанное на принципе вседозволенности, является социально опасным. Оно вредит не только окружающим, которые вынуждены терпеть выходки невоспитанного ребёнка, но и, в первую очередь, ему самому, обрекая его на конфликты и непонимание. Финал рассказа, где молодой парень отвечает матери той же монетой, выливая на неё газировку, — это яркая метафора возмездия, которое рано или поздно настигает тех, кто забывает о простых нормах человеческого общежития и собственной родительской ответственности.
Автобус неторопливо ехал в летних сумерках по своему маршруту и развозил усталых людей после насыщенного, будничного дня: кто-то возвращался с работы, кто-то с прогулки, а кто-то просто ехал в гости. За окнами было уже темно, и виднелась лишь освещаемая дорога; в салон изредка задувало свежим воздухом, который, касаясь лиц пассажиров, пробуждал в них последние капли энергии. Шум, доносящийся сквозь открытые окна, создавал звуковой фон, который в кооперации с легким покачиванием и вибрацией автобуса укачивал пассажиров, погружая их в сон. В задней части автобуса, где расположены друг напротив друга четыре сидения, сидели взрослая женщина, напротив нее ее маленький пятилетний сын, рядом молодая девушка, а напротив нее молодой парень. Одет молодой человек был в черную одежду, на голове лежал большой капюшон, который был похож на колпак и который закрывал глаза. Он смотрел в мобильный телефон, который выдавал на монитор свои последние пиксели в преддверии разрядки батареи, и сидел в очень расслабленной, непринужденной позе, попивая холодную, только что купленную газировку. Женщина смотрела в окно, пытаясь уловить взглядом пролетающие машины и силуэты домов, а руками придерживала свою большую черную сумку. Ее сын поначалу скучал и не знал, чем себя занять в отсутствии внимания матери, но потом понял, что помимо нее есть другие люди, и стал приставать к молодой девушке. Сначала он теребил и рассматривал ее длинные и вьющиеся русые волосы, а когда ему это надоело, то стал их слегка дергать. Девушка лишь мило улыбалась и смотрела на женщину, пытаясь поймать ее взгляд, чтобы показать свое доброжелательное отношение к ее чаду.
Когда мальчик увидел, что девушка улыбается, он принял это за проявление внимания и участие в его игре. Он тоже засмеялся и вспомнил, чему его научили в детском саду. Он притворился, будто хочет ударить девушку по лицу - резко дернул руку в ее сторону и резко оттянул ее назад. Девушка улыбалась. Мальчика это раззадорило, и он резко шлепнул ее своей маленькой ладошкой по щеке и громко засмеялся. Девушка широко раскрыла глаза, подняла брови и приоткрыла рот, но ничего не сделала в ответ, а лишь как-то странно улыбнулась и айкнула. Мальчику понравилась ее реакция, и он еще раз шлепнул ее по лицу, дабы доставить ей очередную порцию удовольствия - улыбается ведь. Девушка снова ничего не сделала, а лишь смотрела на мать мальчика в ожидании ее реакции.
— Больно, — улыбаясь и повернув голову в сторону мальчика, протяжно произнесла девушка.
Женщина продолжала смотреть в
ОКНО, не обращая внимания происходящее. Ребенку было не до нее — он был увлечен девушкой. Он в очередной раз притворился, будто бьет, но на этот раз девушка уже умышленно попыталась защититься и выставила руку перед своим лицом.
Мальчику это понравилось, и он стал пугать ее возможностью удара и выискивал брешь в ее обороне. У него получилось: он резко ударил ее уже кулаком по лицу и залился громким истеричным смехом.
— Прекрати! — строго и громко сделала замечание девушка, — Хватит уже бить меня, не смешно. Женщина, успокойте своего сына.
Женщина медленно повернулась в сторону происходящего действия, окинула взглядом девушку и сказала:
— Я никогда не делаю замечания своему ребенку. Я воспитываю его по особой методике и позволяю ему делать все, что угодно. Если Вам что-то не нравится, то Вы можете са...
В этот момент женщина почувствовала, как по ее волосам медленно стекает что-то холодное. Это была сладкая газировка, которую парень, сидящий рядом, выливал на голову женщине. Жидкость стекала по ее волосам, укладка которых превратилась в прилипшую, бесформенную массу, по лбу и вискам, с ресниц капала на щеки и вместе с тушью и подводкой стекала вниз к подбородку.
— Какое совпадение: меня тоже воспитывали по этой методике, — с наигранным удивлением говорил парень и смотрел на шокированную и возмущенную женщину, — А я-то думал, что один такой.
В этот момент автобус подъехал к остановке, и женщина, схватив сына за руку, дернула его с места и, торопясь, вышла вместе с ним из салона, тобы никто не видел ее обезображенного лица.
- Совсем обнаглели, — возмущенно и как-то странно ахнув, сказала он: напоследок.
Парень отложил уже разрядившийся телефон в карман балахона говернулся в сторону окна, ухмыльнулся и допил остатки газировки
Павел Егоров