Всем нам известно истинное значение слова родина. Родина- это земля, на которой мы родились, земля, которую мы должны беречь. Однако, сможем ли мы в трудное и непосильное время, отбросив страх и не жалея себя, встать на защиту родной земли? Что человек испытывает, когда он не в силах спасти самое дорогое в его жизни? Вот какие вопросы ставит в данном отрывке В.П.Астафьев.
Автор текста раскрывает насущную проблемы, повествуя о силе музыки. Здесь она представлена в образе посланника, который должен пронести сквозь века чувства, заложенные в ней композитором. «Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорого», благодаря желанию донести до всего мира свою боль, он смог создать шедевр, олицетворяющий весь его внутренний мир.
Далее по тексту писатель рассказывает нам историю создания данной композиции. Из предложений 44 и 45 нам становиться известна незавидная судьба бедного музыканта. «Он посылал ей последний привет», даже в такую минуту он не забывает о ней, о родине. «любовь к родной земле, которую никто не мог отнять жива до сих пор», жива в его музыке.
В.П.Астафьев считает, что гнетущая тоска по родине, по родной земле всегда будет иметь тяжкие последствия. «но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине…», пройдут недели, месяцы, года, но эту боль ничто не сможет заглушить.
Невозможно не согласиться с мнением автора текса. В народе говорят:, «Время лечит» . К сожалению, это не так. Время может только дать силы свыкнуться с болью, но никак не вылечить. Представьте, что вы были верны чему-то всей душой, без сомнения готовые ринуться на амбразуру, но наступил момент, когда дорогое вашему сердцу, неотъемлемая часть жизни, бесследно исчезла. Вы сможете, залечить эту боль?
В художественной литературе проблема родины поднимается достаточно часто. Так в романе А.С.Пушкина «Капитанская дочка», известный русский писатель пишет о солдате, Петре Гриневе. Его послали служить в крепость, во времена Пугачёвщины. Когда Пугачев пришел в крепость и предложил солдату присоединиться к его движению, тот ни секунды не сомневаясь дал тому уверенный отказ. Таким образом, данное произведение, доказывает, что даже под стразом смерти любовь к родине гораздо-гораздо сильнее.
Не обошла стороной изложенную тему и А.Ахматова в своем стихотворении «Мужество». Во время войны, страшного голода, взрывов и бесчисленных смертей она не забывала о родине. Своими способами, через стихи, она пыталась донести до людей важность сохранения языка в такое непростое и, казалось бы, непосильное время. «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово.» Таким образом, эта великая женщина показала, что любовь к родине сильнее и ужаснее всех выстрелов и взрывов вместе взятых. Как бы много бомб не опрокинулось на людей в то время, они не сдавались. Они знали, за что борются.
Подводя итоги, хочу сказать, что данная тема глубоко меня зацепила. Ведь люди, способные пойти на все ради спасения своей отчизны, достойны восхищения. Я надеюсь с каждым годом их количество будет только увеличиваться.
(2) В зарослях Фокинской речки кто-то искал корову и то звал её ласковым голосом, то ругал последними словами. (3) Я уже опёрся руками о брёвна, чтобы разом оттолкнуться, полететь до самых ворот и забренчать щеколдой так, что проснутся на селе все собаки. (4) Но из-под увала, из сплетений хмеля и черёмух, из глубокого нутра земли возникла музыка и пригвоздила меня к стене.
(5) И не стало ни Енисея, ни зимнего, ни летнего; забилась живая жилка ключа за Васиной избушкой. (6) Ключ начал полнеть, и не один уж ключ, два, три, грозный уже поток хлещет из скалы, катит камни, ломает деревья, выворачивает их с корнями, несёт, крутит. (7) Вот-вот сметёт он избушку под горой, смоет завозню и обрушит всё с гор. (8) В небе ударят громы, сверкнут молнии, от них вспыхнут таинственные цветы папоротника. (9) От цветов вспыхнет лес, зажжётся земля, и не залить уже будет этот огонь даже Енисеем — ничем не остановить страшную такую бурю!
(10) Но скрипка сама всё потушила. (11) Снова тоскует один человек, снова чего-то жаль, снова едет кто-то куда-то, может, обозом, может, на плоту, может, и пешком идёт в дали дальние.
(12) Мир не сгорел, ничего не обрушилось. (13) Всё на месте. (14) Только сердце моё, занявшееся от горя и восторга, как встрепенулось, как подпрыгнуло, так и бьётся у горла, раненное на всю жизнь музыкой.
(15) О чём же это рассказывала мне музыка? (16) На что она жаловалась?
(17) На кого гневалась? (18) Почему так тревожно и горько мне? (19) Почему так жалко самого себя?
(20) Музыка кончилась неожиданно, точно кто-то опустил властную руку на плечо скрипача: «Ну, хватит!» (21) На полуслове смолкла скрипка, смолкла, не выкрикнув, а выдохнув боль. (22) Но уже, помимо неё, по своей воле другая какая-то скрипка взвивалась выше, выше и замирающей болью, затиснутым в зубы стоном оборвалась в поднебесье...
(23) Долго сидел я в уголочке завозни, слизывая крупные слёзы, катившиеся на губы. (24) Не было сил подняться и уйти. (25) Я приподнял нависшие над окошком перевитые бечёвки хмеля и заглянул в окно. (26) Чуть мерцая, топилась в избушке прогоревшая железная печка. (27) На топчане полулежал Вася, прикрывши глаза левой рукой. (28) На груди Васи покоилась скрипка, длинная палочка-смычок была зажата в правой руке. (29) Я тихонько приоткрыл дверь, шагнул в караулку...
(30) В печке щёлкнуло раз, другой, прогоревшие бока её обозначились красными корешками и травинками, качнулся отблеск огня, пал на Васю. (31) Он вскинул к плечу скрипку и заиграл.
(32) Прошло немалое время, пока я узнал музыку. (ЗЗ) Та же самая была она, какую слышал я у завозни, и в то же время совсем другая. (34) Мягче, добрее, тревога и боль только угадывались в ней, скрипка уже не стонала, не сочилась её душа кровью, не бушевал огонь вокруг и не рушились камни.
(35) Тень музыканта, сломанная у поясницы, металась по избушке, вытягивалась по стене, становилась прозрачной, будто отражение в воде, потом тень отдалялась в угол, исчезала в нём, и тогда там обозначался живой музыкант, живой Вася-поляк. (Зб) Рубаха на нём была расстёгнута, ноги босы, глаза в тёмных обводах. (37) Щекою Вася лежал на скрипке, и мне казалось, так ему покойней, удобней и слышит он в скрипке такое, чего мне никогда не услышать.
(38) Я так засмотрелся, так заслушался, что вздрогнул, когда Вася заговорил.
— (39) Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого, — Вася думал вслух, не переставая играть. — (40) Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, — он ещё не сирота. (41) Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран проходит, но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине...
(42) Скрипка снова тронула те самые струны, что накалились при давешней игре и ещё не остыли.
— (43) Эту музыку написал мой земляк Огинский в корчме на границе, прощаясь с родиной. (44) Он посылал ей последний привет. (45) Давно уже нет композитора на свете, но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не мог отнять, жива до сих пор.
(46) Вася замолчал, говорила скрипка, пела скрипка, угасала скрипка. (47) Голос её становился тише, тише, он растягивался в темноте тонюсенькой светлой паутинкой...