А.С.Пушкина по праву считают величайшим русским поэтом, непревзойденным мастером слова. К сожалению, его жизненный путь довольно быстро и трагично оборвался. Но могло ли случиться иначе? Почему же жизнь гениального поэта обычно бывает недолгой? Именно об этом размышляет в своем тексте писатель и публицист В.Астафьев.
История русской литературы знала немало талантливых людей, таких как Мандельштам, Гумилев, Лермонтов и др. Все они покинули жизнь в сравнительно молодом возрасте, в расцвете своих способностей. Есть ли в этом некая закономерность? Существует ли какая-то причина, по которой одаренные творцы уходят в мир иной раньше положенного человеку срока? Автор данного текста рассуждает об этом на примере судьбы А.С.Пушкина. Он приходит к выводу, что даже если бы Пушкин не погиб в дуэли с Дантесом, он все равно не сумел бы прожить до глубокой старости. «По словам историков и очевидцев, поэт мало ел, мало спал и все торопился», был постоянно гоним мыслью, нетерпением и внутренней энергией. Астафьев убежден в том, что дар писателя «требует отдачи, движет им, не давая покоя, заставляя принимать муки человека с удесятеренными муками, восторгаться красотою, захлебываясь восторгом, и с каждым днем подниматься творческим порывом все выше и выше в небеса, все ближе и ближе к пределу, положенному разуму человека».
Позиция автора предельно ясна: дар творить – великий дар, и он не дается просто так. Поэт живет в постоянном внутреннем напряжении, при невероятно высокой внутренней температуре, и это в итоге приводит его к самосожжению.
Мне близка точка зрения В.Астафьева. По моему мнению, невозможно что-то получить, не отдав взамен нечто равноценное. Получая способность творить, нести людям свет, человек отдает свои душевные силы, внутреннюю энергию, и это истощает его, поэт становится слабее и уязвимее. Он испытывает невероятные эмоциональные перегрузки и уже не может жить подобно обычным людям: все чувства ярче, все страдания мучительнее. Когда же жизненные силы полностью исчерпаны, поэт погибает, исполнив свое предназначение передать человечеству некие идеалы, ответы на вечные вопросы.
Такой была судьба знаменитого русского поэта Сергея Есенина. Его стремительное появление в литературе сравнивали с внезапным явлением кометы, считали сказкой, чудом; первый же его поэтический сборник «Радуница» получил высокую оценку критиков. Главным в жизни Сергея была поэзия, все его существование было сосредоточено на написании стихов; дикими выходками и пьянством он лишь заполнял пустоту в жизни. За короткий период своей творческой деятельности он выпустил около тридцати книг. Его жизненный путь был ослепительно ярким и эмоционально насыщенным; он оборвался в 1925 году, и с тех пор началось поэтическое бессмертие поэта.
Ярким примером является образ Мастера в произведении М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита». Гений Мастера воплотился в романе о Понтии Пилате, но на него ушли все душевные силы писателя, он ослабел, стал уязвимым. Не выдержав нервного напряжения, Мастер сжег рукопись в печи и отправился в психиатрическую клинику, откуда его по просьбе Маргариты вызволил Воланд. Именно Воланд умертвил его и его спутницу, подарив им тем самым вечный покой. Внутреннее напряжение сожгло Мастера, он выполнил свое предназначение и так или иначе уже не смог бы существовать, как раньше, как существуют «простые смертные». Ему было предначертано уйти.
Таким образом, гениальным поэтам действительно не суждено жить долго и счастливо, их путь обычно короток и очень насыщен. Тем не менее, они не уходят бесследно, а оставляют яркий след, и их творения будут помнить еще долгие годы.
(3)Будучи однажды в Михайловском ранней весной, во время вешнего разлива, когда цапли, только что прилетевшие в здешний лес, ремонтировали гнезда, я все время ощущал присутствие Пушкина.
(4)Мне порой кажется, что я даже слышу его голос – юношески-звонкий, чистый, с убыстряющейся фразой так, что в конце он от нетерпения и напора внутренней энергии сглатывает слова, вечно гонимый мыслью, стихией кипящего внутри его слова и звука, подобного никогда не остывающей, все в нем сжигающей лаве.
(5)Я думаю, если бы Пушкина не убили, он все равно прожил бы недолго. (6)Невозможно долго прожить при таком внутреннем напряжении, при такой постоянно высокой температуре, при которой происходило самосожжение поэта. (7)Говорят историки и очевидцы, что он мало спал, мало ел и все торопился. (8)Дар Божий, Великий дар даром не дается. (9)Он требует отдачи, он, переполняя «запасники» поэта, выплескивается «через край», движет им, не давая покоя, заставляя принимать муки человека с удесятеренными муками, восторгаться красотою, захлебываясь восторгом, и с каждым днем подниматься творческим порывом все выше и выше в небеса, все ближе и ближе к пределу, положенному разуму человека.
(10)За пределы же никому из людей не дано было подняться, но избранные допускались к Божьему престолу.
(11)Пушкин был допущен. (12)За это и муки принял, радости и страдания изведал такие, каковых нам, простым смертным, не дано изведать, не суждено пережить. (13)Чернь не любит того, кто выше него поднимается, сдергивает его с высоты наземь, светоносного посланника небес, пытается сделать себе подобным, хотя бы мертвого, и таким образом сравняться с ним, памятуя, что мертвые у Бога все равны. (14)Но за мертвым гением остается яркий след, и время, и пространство пронизаны тем светом и теплом вспыхнувшей жизни, которая воистину бесконечна оттого, что открытия и откровения, им сделанные, оставшись с нами и в нас, делают человека лучше, чище и лик его высвечивают, и разум его просветляют, и любовью к ближнему награждают.
(15)Не вина Пушкина, Лермонтова, Шуберта или Бетховена, что мы не захотели воспользоваться их великим и бескорыстным служением человеку, проложенной ими дорогой к добру. (16)Все-то тянет нас на обочину, в темный лес, в лешачьи болота.
(17)От сказки о рыбаке и золотой рыбке, от стихотворения «Буря мглою небо кроет», от колыбельной песни матери, от вешнего цветка, от тихого слова молитвы, от полета мотылька, от всего того, что бытует, дышит и радуется вокруг нас, исходит защита от зла. (18)Слушать бы нам повнимательней и видеть зорче земную доброту, внимать Пушкину, в нас поселившемуся с детства и зовущему к добру и миру, но не вождям и правителям, много веков размахивающим мечом и толкающим людей к битвам и кровопролитию.
(19)За Пушкиным путь наш, за ярким факелом сгоревшей жизни, за мученическим и путеводным словом его, за титанами, подобными ему, а не за выродками, стремящимися эту жизнь погасить и сделать землю пустынной и немой.