Является ли детство самой счастливой порой жизни человека? Над этим вопросом и размышляет Даниил Александрович Гранин, автор данного текста.
Рассуждая над проблемой, Гранин погружает нас, читателей, в мир своего детства. Рассказчик с теплотой, нежными чувствами и радостью на сердце вспоминает беззаботные моменты давно ушедшего периода: в его памяти еще свежи воспоминания о том, как он, лежа на спине, представлял себя, летающего среди облаков, как он “мог часами смотреть с моста в воду”... .Весь мир тогда казался ему устроенным лишь для него самого. Радует повествователя и то, что в детстве ему неведомы были взрослые понятия, такие как “чувство долга”, “обязанность”, а было чистое ощущение восторга перед своим существованием.
Авторская позиция вполне ясна: детство – это самая счастливая, яркая и запоминающаяся пора жизни человека, недаром к старости вспоминается более всего этот период. Писатель уверен, что человек рожден и предназначен для детства, ибо здесь он испытывает настоящее счастье.
Нельзя не согласиться с мнением Д.А. Гранина. Действительно, человек в детские годы по-настоящему счастлив. Ребенок смотрит на мир с широко открытыми глазами, восхищается и интересуется всем, что его окружает, и при этом он огражден от суеты внешнего мира, от реальной действительности, от проблем, ожидающих его в будущем.
Проблема, которую поднимает автор данного текста, находит отражение в произведении И.А. Гончарова. Главный его герой Илья Ильич Обломов мечтал вернуться в детство, и мечта осуществилась. Правда, этот возврат произошел во сне, а не в реальности. Герой вспомнил атмосферу, которая царила в доме Обломовых, “сонное царство”, куда бы герой с удовольствием погрузился. Родители Ильи Ильича старались максимально оградить своего сына от любой трудности, поэтому он с радостью вспоминает беззаботное и счастливое детство, где не был знаком с реальной действительностью, полной проблем… .
Хочу обратиться к стихотворению Эдуарда Асадова “Ах, как же я в детстве любил поезда”. В этом произведении Асадов, возвращаясь в детство, вспоминает, как он восхищался простыми вещами. Предметами его восхищения были необычный чай в стакане, проносящиеся кадры, как на экране, рокот колес… . Лирический герой не понимал, почему взрослые ведут скучные разговоры в то время, когда вокруг много прекрасных и интересных вещей!
Еще раз отмечу: детство – единственный период, в котором человек по-настоящему свободен и счастлив. Взрослые задают себе вопрос: “А для чего жить?”. Дети даже об этом и не думают: они любят жизнь просто за то, что она есть.
Детство редко даёт возможность угадать что-либо о будущем ребёнка. Как ни пытаются папы и мамы высмотреть, что получится из их дитяти, нет, не оправдывается. Все они видят в детстве предисловие к взрослой жизни, подготовку. На самом же деле детство — самостоятельное царство, отдельная страна, независимая от взрослого будущего, от родительских планов, она, если угодно, и есть главная часть жизни, она основной возраст человека. Больше того, человек предназначен для детства, рождён для детства, к старости вспоминается более всего детство, поэтому можно сказать, что детство — это будущее взрослого человека... Детство было самой счастливой порой моей жизни. Не потому, что дальше было хуже. И за следующие годы благодарю судьбу, и там было много хорошего. Но детство отличалось от всей остальной жизни тем, что тогда мир казался мне устроенным для меня, я был радостью для отца и матери, не было ещё чувства долга, не было обязанностей. Детство безответственно. Это потом стали появляться обязанности по дому. Сходи. Принеси. Помой... Появились школа, уроки, появились часы, время. Я жил среди травы, ягод, гусей, муравьёв. Я мог лежать в поле, лететь среди облаков, бежать неизвестно куда, просто мчаться, быть конём, автомобилем, Паровозом. Мог заговорить с любым взрослым. Это было царство свободы. Не только наружной, но и внутренней. Я мог часами смотреть с моста в воду (что я там видел?). Подолгу простаивал в тире. Волшебным зрелищем была кузница. Любил в детстве лежать на тёплых брёвнах плота; не сводя глаз с воды, наблюдать, как играют там в рыжеватой глубине, поблёскивают уклейки. Перевернёшься на спину — в небе, плывут облака, а кажется, что плывёт мой плот. Под брёвнами журчит вода, плывёт мой плот в дальние страны, там пальмы, пустыни, верблюды. В детских странах не было небоскрёбов, автострад, была страна Фенимора Купера, иногда Джека Лондона — у него всё снежное, метельное, морозное. Детство — это чёрный хлеб, тёплый, пахучий, такого потом не было, он там остался, это зелёный горох, это трава под босыми ногами, это пироги с морковкой, ржаные, с картошкой, это домашний квас. Куда исчезает еда нашего детства? И почему она обязательно исчезает? Постный сахар, пшённая каша с тыквой... Столько было разного счастливого, весёлого... Детство остаётся главным и с годами хорошеет. Я ведь там тоже плакал, был несчастен. К счастью, это начисто забылось, осталась только прелесть той жизни. Именно жизни. Не было ни любви, ни славы, ни путешествий — только жизнь, чистое ощущение восторга перед своим существованием под этим небом. Ещё не осознана была ценность дружбы или счастье иметь родителей, всё это позже, позже, а там, на плоту, только я, небо, река, сладкие туманные грёзы...