Фазиль Искандер в своём отрывке из произведения «Дерево детства» поднимает проблему роли дерева в жизни человека.
Автор, раскрывая данную проблему, с теплотой вспоминает, как в детстве он очень любил деревья, растущие в небольшом городском саду. Но больше всего он восхищался ореховым Абревом, которое, по мнению писателя, являлось символом стойкости и силы, потому что, несмотря на жестокое отношение человека и природы дерево продолжало жить. «Было похоже, что убить этот могучий орех не смогли ни земные, ни небесные силы».
Далее Искандер подмечает, что именно, благодаря наблюдению за деревьями, он для себя открывал мир. Когда мальчик спускался с горы он видел, как грозди винограда становились всё темнее и темнее, попробовав же тот недозрелый виноград, он ощущал невероятное удовольствие от запаха, вкуса и ощущений. «Но какое это было блаженство есть недозрелый виноград, пахнущий так, как может пахнуть только "изабелла", чувствовать, как сладостно проскальзывает в горло его кисло-сладкая плоть, слышать, как звучно шлепаются на листья ореха выплюнутые шкурки виноградин, прислушиваться к далекому звону колокольцев коровьего стада, к гулкому биению в тишине собственного сердца…».
Писатель считает, что деревья способны научить нас доброте и бескорыстию, а также силе и твердости.
В свою очередь я не могу не согласиться с мнением автора, но хочу добавить, что деревья учат нас жизнестойкости, они воздействуют на душу человека .
К Проблеме роли дерева в жизни человека не раз обращались великие поэты, например, А.А.Фет в своем стихотворении «Учись у них у дуба, у берёзы», обрисовывая образы мужественного дуба и нежный берёзы в условиях лютой зимы, утверждает, что человек также должен уметь переносить все жизненные невзгоды и страдания и ни на мгновения не переставать верить в светлое будущее. Так автор призывает людей к терпению и упорству.
Другим примером, иллюстрирующим данную проблему, является в стихотворение М.Цветаевой «Деревья», в котором поэтесса говорит о лесах как о чём-то совершенном и имеющем благую и истинную природу. Таким образом, она хочет донести до нас мысль о том, что человеку необходимо перенять эту силу укорененность и одновременно устремленность к небу деревьев, чтобы раскрыть собственную нравственную сущность.
Подводя итоги сказанному, можно сделать вывод о том, что деревья способны научить нас отзывчивости, щедрости, жизненной стойкости и упорству, так как их образ является своеобразным идеалом, который непосредственно влияет на человеческую душу, пробуждая в ней лучшие качества.
Миролюбивая мощь дерева учит нас доброте и бескорыстию. Если дерево не плодоносит, если оно, так сказать, принадлежит к холостяцкому роду, то оно, по крайней мере, дарит нам свою тень в летнюю жару. Само понятие о плодоносности деревьев связано с нашими эгоистическими соображениями. В сущности, все деревья плодоносны, просто не всякий плод съедобен для человека.
В жизни мне нравились многие деревья, и я, дойдя до зрелого возраста, храню о них самые нежные воспоминания.
Я хорошо помню деревья из нашего городского, зажатого домами полуогорода-полусада. Помню большую, медленно усыхающую (на детство хватило) грушу, с которой однажды я падал и, летя вдоль ствола, хватался за ветки, которые хотя и обламывались, но настолько притормозили мое падение, что я все-таки перед самой землей ухватился за крепкую ветку и удержался на ней.
Помню большое дерево дикой хурмы, которое росло в этом же огороде, помню айву - крепкую, маленькую, узловатую, как мускулистый старичок, помню персиковое деревце, со стволом слабым и гибким, как девичий стан, помню инжировое дерево с лопоухими листьями и с плодами сладкими, как первородный грех.
Но больше всех остальных деревьев я любил ореховое Абрево, росшее в котловине Сабида. Это было огромное дерево с огромным дуплом, опаленное снизу наивными деревенскими комсомольцами тридцатых годов. Они хотели его уничтожить, но сделали это достаточно безалаберно, а может быть, само дерево было слишком стойким сильным и не поддалось огню. Кстати, задолго до этого в него ударила молния опалив, умертвила часть его ветвей, обращенных к востоку, но зато остальные ветки по-прежнему цвели и плодоносили, и не только орехами, но и виноградом "изабелла", лоза которой сначала прямо подымалась до первой ветки а потом могучими витками тянулась к вершине, по дороге разбрасывая свои плети со свисающими с них плотными виноградными гроздьями. Было похоже, что убить этот могучий орех не смогли ни земные, ни небесные силы. Он продолжал жить и плодоносить, и крестьяне, жившие поблизости, называли его молельным деревом и устраивали ему жертвоприношения, то есть резали козленка или барана у его подножья и тут же разделав тушку, варили мясо, съедали его всей семьей, а иногда и со случайными путниками, оказавшимися на нижнечегемской дороге.