Надежда. Она, как говорят, умирает последней. А как дело с ней обстоит на войне, там, где смерть ходит за человеком по пятам? Именно проблему сохранения надежды на войне поднимает Э. Г. Казакевич в этом тексте.
Автор рассказывает о радистке Кате. Размышления девушки о ее женихе, Травкине, наивны и романтичны: она то думает о его последних словах, то смотрится в зеркало, репетируя выражение торжественной серьезности, подобающее невесте героя, на лице, то вызывает по рации Звезду. Идиллическая картинка, доказывающая, что и на войне есть место обыкновенным человеческим чувствам.
Кроме того, на войне есть еще и другое. Смерть, убийства, люди, пропадающие без вести – это требует от человека напряжения всех духовных сил. Ждать человека, от которого очень давно нет никаких сигналов, проводить сутки, слушая отдаленные артиллерийские залпы, бояться заснуть и пропустить появления Травкина в эфире стало для Кати ежедневной проверкой ее любви.
Позиция автора относительно вопроса, им поднятого, понятна. «И, полная надежды и железного упорства, она ждала. Никто уже не ждал, а она ждала» - пишет Э.Г. Казакевич о Кате, поддерживая ее на таком сложном пути, давая понять читателям, что ни в коем случае нельзя забывать и сдаваться. Той же точки зрения придерживались многие писатели, размышлявшие над этой проблемой в силу ее актуальности во все времена.
Например, К. Симонов в своем стихотворении «Жди меня» рисует образ пары: мужчины, ушедшего на войну, пропавшего, объявленного мертвым, но вернувшегося, и женщины, ждавшей его несмотря ни на что. В конце стихотворения есть строки: «Как я выжил, будем знать только мы с тобой, - просто ты умела ждать, как никто другой». Ими автор хотел сказать, что сохранение надежды на войне – не просто долг любящего человека, но и его оружие в борьбе с роком.
Надежду в сердце на войне стоит хранить в первую очередь тому, кто на этой войне оказался, поскольку без нее угасает стремление к жизни в принципе. В рассказе «Последний бой майора Пугачева» В. Шаламов рассказывает историю побега главного героя из немецкого плена. Несмотря на пропаганду власовцев, утверждавших, что на родине таких, как он, не ждут, майор Пугачев принимает смелое и опасное решение: угоняет грузовик, на котором работал, таранит забор лагеря и скрывается. В одиночестве, на вражеской территории, измученный и истощенный – он движется к своей цели, направляемый только надеждой на скорое избавление.
«Нельзя терять надежду» - аксиома известная, но на практике оказывается, что для этого необходима недюжинная душевная сила, смелость и упорство.
А потом, отбросив прочь зеркальце, принималась снова твердить в ревущий эфир нежно, весело и печально, смотря по настроению:
— Звезда. Звезда. Звезда. Звезда.
Через два дня после того разговора Звезда вдруг снова отозвалась:
— Земля. Земля. Я Звезда. Слышишь ли ты меня? Я Звезда.
— Звезда, Звезда! — громко закричала Катя.— Я Земля. Я слушаю тебя, слушаю, слушаю тебя.
Она протянула руку и настежь отворила дверь блиндажа, чтобы кого-нибудь позвать, поделиться своей радостью. Но кругом никого не было. Она схватила карандаш и приготовилась записывать. Однако Звезда на полуслове замолчала и уже больше не говорила. Всю ночь Катя не смыкала глаз, но Звезда молчала.
Молчала Звезда и на следующий день и позднее. Изредка в блиндаж заходили то Мещерский, то Бугорков, то майор Лихачев, то капитан Яркевич — новый начальник разведки. Но Звезда молчала.
Катя в полудремоте целый день прижимала к уху трубку рации. Ей мерещились какие-то странные сны, видения. Она опоминалась, дрожа от ужаса, что могла пропустить мимо ушей вызовы Травкина, и принималась снова говорить в трубку:
— Звезда. Звезда. Звезда.
До нее издали доносились артиллерийские залпы,гул начинающегося сражения.
В эти напряженные дни майор Лихачев очень нуждался в радистах, но снять Катю с дежурства у рации не решался. Так она сидела, почти забытая, в уединенном блиндаже.
Как-то поздно вечером в блиндаж зашел Бугорков. Он принес письмо Травкину от матери, только что полученное с почты. Мать писала о том, что она нашла красную общую тетрадь по физике, его любимому предмету. Она сохранит эту тетрадь. Когда он будет поступать в вуз, тетрадь ему очень пригодится. Действительно, это образцовая тетрадь. Собственно говоря, ее можно было бы издать как учебник, — с такой точностью и чувством меры записано все по разделам электричества и теплоты. У него явная склонность к научной работе, что ей очень приятно. Кстати, помнит ли он о том остроумном водяном двигателе, который он придумал двенадцатилетним мальчиком? Она нашла эти чертежи и много смеялась с тетей Клавой над ними.
Прочитав письмо, Бугорков склонился над рацией, заплакал и сказал: «Скорей бы войне конец… Нет, не устал. Я не говорю, что устал. Но просто пора, чтобы людей перестали убивать».
И с ужасом Катя вдруг подумала, что, может быть, бесполезно ее сидение здесь, у аппарата, и ее бесконечные вызовы Звезды. Звезда закатилась и погасла. Но как она может уйти отсюда? А что, если он заговорит? А что, если он прячется где-нибудь в глубине лесов?
И, полная надежды и железного упорства, она ждала. Никто уже не ждал, а она ждала. И никто не смел снять рацию с приема, пока не началось наступление.