Вытеснит ли машинная письменность наше с вами привычное и традиционное письмо? Подобными вопросами задаётся российский лингвист-А.М.Кондратов.
В данном тексте поднимается проблема будущего разговорной речи и письменности. Дело в том, что современный научный прогресс активно создаёт информативно-логические машины, которые, несмотря на "информационный взрыв", будут помогать человеку справляться с огромным потоком знаний. Эта проблема является очень актуальной. "...в настоящее время единственное спасение от этого потока информации, который к тому же ежегодно возрастает, -создание информационно-логических машин..." Но не означает ли это, что машинная письменность совсем заменит традиционные приёмы написания и речь? Вовсе нет. Техника существенно внесёт свои коррективы, дав возможность человеку использовать информацию в цифровом формате, но она не сможет полностью искоренить привычные нам буквы, так как робот не в силе передать истинного звучания слова. "Поэтому и алфавит, и книга, вероятно, будут жить века, только сфера их употребления значительно сузится."
Автор считает, что буквы умрут только лишь с живым человеческим словом.
Я согласен(а) с мнением автора и считаю, что машинная письменность не представляет большой угрозы для человечества, а наоборот, была создана ему для помощи.
Данная проблема нашла своё отражение и в художественной литературе. Так, например, в произведении М.Гелприна "Свеча горела"
мы можем увидеть, как техника начала вытеснять книгу. Литературу и вовсе перестали преподавать в школах. Малая часть людей осознавала ценность книги, среди таких был бывший учитель литературы Андрей Петрович. Он очень сильно страдал по этому поводу. Но в один момент появился человек по имени Максим, который стал проявлять интерес к литературе, он попросил Андрея Петровича помочь освоить ему этот предмет. Андрей Петрович показал, в чём смысл литературы: без неё подрастающее поколение становится бездуховным. Но вскоре Максим перестал посещать своего учителя. До Андрея Петровича дошла информация о том, что Максим был не человеком, а роботом, который втайне пытался побороть бездуховность, которого за это поймали и утилизировали свои же хозяева. Андрей Петрович не мог с этим смириться, он не мог поверить в то, что обучал бездушное железо, но оказалось, что это было не зря. К Андрею Петровичу пришли двое детей, влечение к литературе которых было большим благодаря стараниям Максима. Дети прочитали учителю стихи. Максим хотел, чтобы Андрей Петрович учил этих детей литературе так, как он учил его. Андрей Петрович понимал, что эти дети ещё способны понять всю ценность книг, поэтому с радостью согласился. Этим примером автор показывает нам, что никакой научно-технический прогресс не сможет погасить желание и интерес человека литературе.
Машинная письменность, получившая высокое распространение из-за своего удобства, никогда не сможет заменить буквы, которые необходимы для существования разговорной речи, и никогда не сможет уменьшить силу влияния литературы на человека. Из этого следует, что будущее может способствовать только параллельному развитию и совершенствованию письменности и речи.
(3)В какой-то мере — да. (4)Но в то же самое время, создавая новые символы-идеограммы, человечество не отказывается и от достижений тысячелетий — от фонетического письма. (5)Таким образом, наша письменность становится смешанной, «буквенно-идеографической». (6)Например, тексты научных статей по математике или ядерной физике написаны именно таким буквенно-идеографическим письмом. (7)Преимущество его по сравнению с алфавитом очевидно. (8)Во-первых, идеограммы понятны независимо от языка (химические формулы, математические символы), во-вторых, они не только сокращают запись, но и помогают научному мышлению (прогресс математики обязан главным образом введению специальной символики, созданию «языка математики»). (9)А в-третьих, такая символика становится понятной не только любому человеку, но и компьютерам.
(10)«Информационный взрыв» — так называют невероятно большое количество информации, которое лавинообразно возрастает с каждым годом. (11)Со времени Гуттенберга до наших дней вышло более 35 миллионов книг, и цифра эта явно заниженная, так как огромное количество специальных изданий не поступает на книжный рынок.
(12)Не удивительно, что учёные не в состоянии прочесть всю выходящую литературу даже по их узкой специальности. (13)Вот почему в настоящее время единственное спасение от этого потока информации, который к тому же ежегодно возрастает, — создание информационно-логических машин, построенных на основе электронно-вычислительной техники.
(14)С помощью «машинной письменности» можно, минуя перевод с языка на язык, записывать в электронной памяти всю необходимую информацию. (15)Система универсальной символики, международные знаки науки с каждым годом совершенствуются, но раньше это происходило, так сказать, стихийно, без участия специалистов. (16)И только в последние годы XX века стало ясно, что не последнее слово принадлежит здесь лингвистам, которые занимаются не только примитивной идеографией первобытных племён, но и современной научной идеографией.
(17)«Машинная письменность», она же «универсальный код науки», она же и «всемирное письмо», будет создана. (18)Это будет идеография, понятная любому человеку и вычислительной машине. (19)Но из этого вовсе не следует, что исчезнет фонетическое, буквенное письмо. (20)Ведь живая разговорная речь сохранится и будет развиваться и совершенствоваться, по-прежнему будут творить на своём родном языке поэты и прозаики. (21)3начит, останется и алфавит — средство записи живого слова. (22)Правда, и здесь техника может внести существенные коррективы: авторы сейчас записывают свои произведения на диктофоны, любой роман может быть «наговорён», существует уже множество электронных библиотек, состоящих из «звуковых книг». (23)Однако звучащее слово может быть подано в различных интерпретациях (вспомните чтение стихов в исполнении самих авторов и мастеров художественного чтения). (24)Поэтому и алфавит, и книга, вероятно, будут жить века, только сфера их употребления значительно сузится. (25)Научная, специальная, техническая литература будет записываться «средствами машинной письменности», а художественная — средствами привычного традиционного письма. (26)В этом смысле буквы умрут только вместе с живым человеческим словом.