Чтобы сохранить для будущих поколений память о значимых событиях прошлого и об исторических деятелей, внёсших вклад в развитие страны, необходимо создавать и беречь памятники. В. П. Катаев, автор предложенного для анализа текста, понимает, насколько это важно, и поэтому поднимает проблему сохранения памятников культуры и истории.
Читая текст, мы понимаем, что рассказчик болезненно воспринимает перестановку и уничтожение памятников в Москве, их замену на архитектурные сооружения новой эпохи, пустота, оставшаяся после исчезновения некоторых памятников, кажется ему противоестественной и невосполнимой. В. П. Катаев пишет: “…фигура Пушкина со склонённой курчавой головой, в плаще с гармоникой прямых складок так красиво рисовалась на фоне Страстного монастыря”. Так он хочет показать нам, какое восхищение вызывал у него памятник, находясь на своём законном месте, и как он жалеет о его утрате. Кроме того, он с горечью вспоминает, как был заменён памятник Гоголю и как исчезли библиотека имени Тургенева и Водопьяный переулок. На себя обращает внимание то, как автор описывает людей, уничтожающих культурное наследие, В. П. Катаев пишет: “…незримая всевластная рука переставляла памятники, как шахматные фигуры, а иные из них вовсе сбрасывала с доски”. Автора расстраивает осознание того, что эти люди чувствуют свою вседозволенность.
Автор называет эпоху перестановки и уничтожения памятников тягостной, он чувствует, что изменение исторического облика города может привести к тому, что люди забудут великих исторических деятелей и потеряют культурное наследие, созданное предыдущими поколениями, поэтому текст В. П. Катаева звучит как призыв беречь памятники.
Я не могу не согласиться с автором, сохранение памятников - это долг каждого из нас. Оберегая культурное и историческое наследие, мы сохраняем прошлое нашей страны, отдаём дань памяти великим зодчим, скульпторам, живописцам, литераторам, военным и политическим деятелям.
Эту мысль подтверждает очерк В. М. Пескова “Святые места”, в котором автор восхищается красотой Красной площади, Кремля и собора Василия Блаженного. Его удивляет, почему люди торопливо идут по площади, обсуждая какие-то мелкие дела и не обращая внимания на шедевры архитектуры. Он вспоминает, что перед войной одному известному реставратору поручили подготовить собор Василия Блаженного к сносу, но, к счастью, кто-то вовремя остановил это непоправимое действие, и сегодня сложно поверить в то, что это могло произойти. В. М. Песков стремится донести до читателей мысль о том, что нельзя необдуманно уничтожать памятники, ведь они помогают нам не забывать собственную историю и мастеров, создававших чудеса зодчества.
Над проблемой сохранения памятников рассуждал и Д. С. Лихачёв в статье “Ещё о памятниках прошлого”, относящейся к циклу “Письма о добром и прекрасном”. Он рассказал о том, что из-за безответственности и халатности людей сгорели старинная часовня и Вознесенская церковь, при этом никто не разбирался в произошедшем, виновные не были наказаны. Д. С. Лихачёв возмущён этой ситуацией, он хочет донести до нас мысль о том, что мы несём ответственность перед потомками за сохранение культурного наследия прошлого нашей страны. По его мнению, любовь к памятникам культуры, гордость за историю и стремление сохранить её являются неотъемлемой частью любви к Родине.
Подводя итог всему вышесказанному, я хочу ещё раз напомнить, что долг каждого человека - внести свой вклад в сохранение памятников истории и культуры для будущих поколений.
(2)Стоял он в то время ещё на своём законном месте, в голове Тверского бульвара, лицом к необыкновенно изящному Страстному монастырю нежно-сиреневого цвета, удивительно подходившему к его маленьким золотым луковкам.
(3)До сих пор болезненно ощущаю отсутствие Пушкина на Тверском бульваре, невосполнимую пустоту того места, где стоял Страстной монастырь. (4)Привычка.
(5)Недаром же Маяковский написал, обращаясь к Александру Сергеевичу: «На Тверском бульваре очень к вам привыкли».
(6)Привыкли, добавлю я, также и к старинным многоруким фонарям, среди которых фигура Пушкина со склонённой курчавой головой, в плаще с гармоникой прямых складок так красиво рисовалась на фоне Страстного монастыря.
(7)Потом наступила ещё более тягостная эпоха перестановки и уничтожения памятников. (8)Незримая всевластная рука переставляла памятники, как шахматные фигуры, а иные из них вовсе сбрасывала с доски. (9)Она переставила памятник Гоголю работы гениального Андреева, тот самый, где Николай Васильевич сидит, скорбно уткнувши свой длинный нос в воротник бронзовой шинели — почти весь потонув в этой шинели, — с Арбатской площади во двор особняка, где, по преданию, писатель сжёг в камине вторую часть «Мёртвых душ», а на его место водрузила другого Гоголя — во весь рост, в коротенькой пелеринке, на скучном официальном пьедестале, — памятник, лишённый индивидуальности и поэзии... (10)Память разрушается, как старый город. (11)Пустоты перестраиваемой Москвы заполняются новым архитектурным содержанием. (12)А в провалах памяти остаются лишь призраки ныне уже не существующих, упразднённых улиц, переулков, тупичков... (13)Но как устойчивы эти призраки некогда существовавших здесь церквей, особнячков, зданий... (14)Иногда эти призраки более реальны для меня, чем те, которые их заменили: эффект присутствия!
(15)Я изучал Москву и навсегда запомнил её в ту пору, когда ещё был пешеходом. (16)Мы все были некогда пешеходами и основательно, не слишком торопясь, вглядывались в окружающий нас мир города во всех его подробностях. (17)Каждый новый день открывал для пешехода новые подробности города, множество стареньких, давно не реставрированных церквушек неописуемо прекрасной древнерусской архитектуры.
(18)Я давно уже перестал быть пешеходом. (19)Езжу на машине. (20)Московские улицы, по которым я некогда проходил, останавливаясь
на перекрёстках и озирая дома, теперь мелькают мимо меня, не давая возможности всматриваться в их превращения.
(21)Но однажды тормоза взвизгнули, машина резко затормозила перед красным светофором. (22)Если бы не пристёгнутые ремни, я бы мог стукнуться головой о ветровое стекло. (23)Это, несомненно, был перекрёсток Мясницкой и Бульварного кольца, но какая странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок. (24)Его не было. (25)Он исчез, этот Водопьяный переулок. (26)Он просто больше не существовал. (27)Он исчез вместе со всеми домами, составлявшими его. (28)Как будто их всех вырезали из тела города. (29)Исчезла библиотека имени Тургенева. (30)Исчезла булочная. (31)Исчезла междугородная переговорная. (32)Открылась непомерно большая площадь — пустота, с которой трудно было примириться.
(33)Пустота казалась мне незаконной, противоестественной, как то непонятное, незнакомое пространство, которое иногда приходится преодолевать во сне: всё вокруг знакомо, но вместе с тем совсем незнакомо, и не знаешь, куда надо идти, чтобы вернуться домой, и ты забыл, где твой дом, в каком направлении надо идти, и ты идёшь одновременно по разным направлениям, но каждый раз оказываешься всё дальше и дальше от дома, а между тем ты отлично знаешь, что до твоего дома рукой подать, он есть, существует, но его не видно, он как бы в другом измерении.