В данном тексте Наталия Николаевна Никитайская поднимает проблему сохранения памяти о предках, прошедших Великую Отечественную Войну, уважения к ним.
Чтобы показать искренность своих мыслей, переживаний, писательница не просто поучает читателя, дает ему наставления, а начинает рассказ именно с себя: "ругать себя не перестаю". Поэтесса очень жалеет, что уделяла мало внимания своим родителям, не расспросила их о войне, не записала...
Далее Наташа Николаевна рассказывает о своих родителях до войны, показывая их такими, какими были большинство тогдашних молодых людей: веселыми, красивыми, любящими. Неравнодушный читатель должен вспомнить своих предков, понять, что и они могли счастливо жить, но вместо этого предки отдали свою молодость, а некоторые и жизнь за будущее своей страны, своих детей.
Затем писательница повествует о подвиге своего отца, который, видя, что его товарищ не решается управлять самолетом с двумя ранеными, не раздумывая, говорит: "полечу на твоей, а ты бери мою машину". Это один из примеров героизма наших предков. Это то, за что их надо помнить и уважать.
В завершении автор говорит о цели своего повествования. Она не только хочет выразить свою любовь к родителям, но и говорит о миллионах людей, "которые одолели фашизм и не потеряли человеческого лица". Такие люди не должны быть забыты.
Это и есть авторская позиция. Люди, жертвующие собой ради других, должны остаться в нашей памяти, в наших книгах.
Это полностью соответствует моему мнению, моим убеждениям. Нельзя быть неблагодарными, нужно уважать подвиги своих предков. Иначе будет происходить вырождение человека.
Эту же мысль проводит и писатель Борис Васильев в своем произведении "Великолепная шестерка". В нем автор рассказывает о незаслуженном пренебрежении, неуважении к дедушке, ветерану войны. Подростки, отдыхающие в лагере, угнали у деда лошадей, одна из которых спасла ему жизнь. Милиционер пришел вместе с дедушкой к начальнице лагеря. Но она даже не выслушивает их, не выводит из себя орден, висящий у еда на груди. Затем подключается и физрук лагеря. Он кричит на дедушку, хамит ему, передразнивает его речь. А дедушка был контужен на войне. Кони были его единственной памятью о том времени.
Но жестокие дети, загнав лошадей до кровавой пены, привязали их к деревьям так высоко и коротко, что лошади не могли перегрызть веревки. Дети уехали домой. А лошади погибли от жажды и голода.
Но это не возмутило начальника лагеря. Расследование могло испортить ее отчеты. Зная, что дети виноваты, она выгнала дедушку с милиционером, не имевших никаких доказательств.
На следующие день дедушка умер от горя.
Этим рассказом Васильев вызывает у читателя чувство сострадания, негодования, желания не быть такими, как эти "люди". Автор показал, какими нравственными качествами обладает человек, не питающий уважения к ветеранам войны.
Другой пример можно привести из жизни нашей страны. Ведь к счастью, в России больше добрых, благодарных людей, которые понимают, что нужно уважать своих предков. Об этом свидетельствует акция "Бессмертный полк", на которую выходят миллионы людей с портретами своих родных, чтобы почтить память предков.
Позицию Никитайской, Васильева и мою подтверждает и политика нашего государства. Каждый год проводятся десятки мероприятий, которые показывают, это важно - почитать предков. Потому что без памяти о прошлом, без уважения к павшим родным и близким не может существовать ни человек, ни нация, ни страна.
К началу войны маме было восемнадцать лет, и была она фельдшером, сельским врачом. Папе было двадцать четыре года. И он был летчиком гражданской авиации. Познакомились и полюбили друг друга они в Вологде. Мама была очень хорошенькой, живой и легкомысленной.
Профессия летчика до войны относилась к романтическим профессиям. Авиация «становилась на крыло». Люди, причастные к этому становлению, сразу попадали в разряд избранных. Еще бы: не каждому дано обживать небеса. О вольностях, которые позволяли себе пилоты тех времен, напомнит, например, пролет Чкалова под Троицким мостом в Ленинграде. Правда, историки считают, что это придумали киношники для фильма. Но легенды легендами, а мой папа абсолютно точно пролетал «на бреющем» над крышей маминого дома. Чем и покорил маму окончательно.
В первый же день войны, как военнообязанные, и папа, и мама надели военную форму. Оба были отправлены на Ленинградский фронт. Мама — с госпиталем, папа — в авиаполк. Папа служил в авиационном полку. Начинали войну на У-2. Никакого серьезного оснащения на самолетах не было, даже радиосвязи. Но ведь воевали!
Однажды когда папа во главе эскадрильи этих двухместных кораблей неба возвращался с задания, он увидел внизу, на шоссе, ведущем в город, сломанный санитарный автобус. Возле него возился водитель, пытаясь устранить поломку. И отчаянно махала кофтой нашим самолетам медсестра. И сверху папа увидел, что по этому же шоссе и тоже в сторону города марширует колонна немцев. И вот-вот автобус с ранеными, с шофером и медсестрой окажется у них на пути. Исход такой встречи был предрешен. «Знаешь, я сразу о Гале подумал. На месте этой сестрички могла быть и она. И тогда я просигналил крыльями команду: "Делай, как я“ — и пошел на посадку перед автобусом». Когда приземлились и пересчитали людей, оказалось, что всех не забрать, что трое остаются за бортом. «Я прикинул мощность машин и в некоторые распределил не по человеку, а по два человека». И один из летчиков заорал тогда: «Командир, хочешь, чтобы я гробанулся! Не полечу с двумя! Себе-то одного посадил…» «Я-то знал, что его машина надежнее, но спорить не стал, некогда было спорить. Говорю: "Полечу на твоей, а ты бери мою машину“».
Вообще-то вся эта история кажется специально придуманной для кино, для непременного использования параллельного монтажа, чтобы еще больше накалить страсти. Вот раненые с трудом карабкаются по фюзеляжу в кабину, а колонна фрицев марширует уже в пределах видимости, а вот взлетает в небо первый наш самолет с раненым, и немец готовит свой «шмайссер» к стрельбе… Ну, и так далее… И в реальной жизни, когда взлетал последний летчик, фашисты действительно открыли стрельбу… А потом об этом случае писали в газете, но беспечная наша семья, конечно, ее не сохранила.
Эти мои заметки я пишу сейчас не только для того, чтобы, пусть и запоздало, признаться в любви к своим прожившим очень нелегкую, но такую честную жизнь родителям. Были миллионы других таких же советских людей, которые одолели фашизм и не потеряли человеческого лица. И я очень не хочу, чтобы они были забыты.