Ф.М. Достоевский, русский писатель, рассказывает о воспоминаниях героя, которые припомнились ему во время каторги. А можно ли судить человека только по внешнему виду? Именно этим вопросом задается автор.
Размышляя над проблемой, писатель показывает, что герой воспринимал людей лишь по внешним характеристикам, он боялся и неприязненно относился к крепостным: «Я в детстве мало общался с крепостными: эти чужие, с грубыми лицами и узловатыми руками мужики казались мне опасными, разбойными людьми». Также автор пишет, что мальчик сразу меняет своё мнение о человеке, когда тот помогает ему: «И даже когда я был далеко и уже не мог разглядеть его лица, чувствовал, что он всё точно так же ласково улыбается». Кроме того, писатель обращает внимание на то, что герой, спустя много лет, вспоминает своего крепостного, его страшный внешний вид, но прекрасное и доброе сердце, и уже по-другому смотрит на каторжников, которые окружают его.
Автор считает, что нельзя судить людей лишь по внешнему виду. Внешность бывает обманчива. Порой человек бывает не красив и уродлив внешне, но внутри он обладает добрым и любящим сердцем.
Я согласна с позицией автора, внутренние качества человека ценятся намного сильнее, нежели его внешние. Человек должен совершать нравственные поступки, помогать людям, быть честным и справедливым, тогда внешняя красота будет совершенно незаметна, за внутренним богатством. Для доказательства моей точки зрения приведу примеры из русской литературы.
Одним из ярких аргументов является роман А.С. Пушкина « Капитанская дочка», где внешняя красота героя вовсе не важна. Петр красив внутренне, это можно увидеть в его поступках и действиях. Гринёв, не предает родину, не встает на сторону врага, спасает свою возлюбленную, верен своему слову. Он является честным и порядочным человеком. Именно за это его ценили и уважали, а не за внешний вид.
Также в рассказе А. Солженицына « Матрёнин двор» главная героиня имеют обыкновенную внешность, ничем не примечательную от остальных. Но её внутренняя красота несравнима ни с кем. Матрена отзывчивый и чуткий человек, готовый помочь в трудную минуту. От неё веет лаской и добром, а это намного важнее внешней привлекательности. Люди, которые имеют доброе и чуткое сердце, всегда привлекают внимание других, ведь это намного краше внешнего облика.
Подытожив вышесказанное, можно точно сказать, что внешность обманчива. Людей следует ценить по внутреннему содержанию, а не по внешней «обложке». Ведь за красивой картинкой может ничего не быть, а вот за содержанием кроется доброе и отзывчивое сердце.
(4)Это был Марей – наш крепостной лет пятидесяти, плотный, довольно рослый, с сильною проседью в тёмно-русой бороде. (5)Я немного знал его, но до того почти никогда не случалось мне заговорить с ним. (6)Я в детстве мало общался с крепостными: эти чужие, с грубыми лицами и узловатыми руками мужики казались мне опасными, разбойными людьми. (7)Марей остановил кобылёнку, заслышав мой напуганный голос, и когда я, разбежавшись, уцепился одной рукой за его соху, а другою за его рукав, то он разглядел мой испуг.
− (8)Волк бежит! – прокричал я, задыхаясь.
(9)Он вскинул голову и невольно огляделся кругом, на мгновенье почти мне поверив.
− (10)Что ты, какой волк, померещилось: вишь! (11)Какому тут волку быть! – бормотал он, ободряя меня. (12)Но я весь трясся и ещё крепче уцепился за его зипун и, должно быть, был очень бледен. (13)Он смотрел с беспокойною улыбкою, видимо боясь и тревожась за меня.
− (14)Ишь ведь испужался, ай-ай! – качал он головой. – (15)Полно, родный. (16)Ишь, малец, ай!
(17)Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке.
− (18)Полно же, ну, Христос с тобой, окстись.
(19)Но я не крестился: углы моих губ вздрагивали, и, кажется, это особенно его поразило. (20)И тогда Марей протянул свой толстый, с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вспрыгивающих моих губ.
− (21)Ишь ведь, − улыбнулся он мне какою-то материнскою и длинною улыбкой, − господи, да что это, ишь ведь, ай, ай!
(22)Я понял наконец, что волка нет и что мне крик про волка померещился.
− (23)Ну, я пойду, − сказал я, вопросительно и робко смотря на него.
− (24)Ну и ступай, а я те вослед посмотрю. (25)Уж я тебя волку не дам! − прибавил он, всё так же матерински мне улыбаясь. – (26)Ну, Христос с тобой, − и он перекрестил меня рукой и сам перекрестился.
(27)Пока я шёл, Марей всё стоял со своей кобылёнкой и смотрел мне вслед, каждый раз кивая головой, когда я оглядывался. (28)И даже когда я был далеко и уже не мог разглядеть его лица, чувствовал, что он всё точно так же ласково улыбается.
(29)Всё это разом мне припомнилось сейчас, двадцать лет спустя, здесь, на каторге в Сибири… (30)Эта нежная материнская улыбка крепостного мужика, его неожиданное сочувствие, покачивания головой. (31)Конечно, всякий бы ободрил ребёнка, но в той уединённой встрече случилось как бы что-то совсем другое. (32)И только бог, может быть, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством было наполнено сердце грубого, зверски невежественного человека и какая тонкая нежность таилась в нём.
(33)И вот когда здесь, на каторге, я сошёл с нар и огляделся кругом, я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных каторжников совсем другим взглядом и что вдруг исчезли всякий страх и всякая ненависть
в сердце моём. (34)Я пошёл, вглядываясь в встречавшиеся лица. (35)Этот обритый и шельмованный мужик, с клеймами на лице, хмельной, орущий свою рьяную сиплую песню, может быть, такой же Марей. (36)Ведь я же не могу заглянуть в его сердце.