ЕГЭ по русскому

Нет, пожалуй, даже не это потрясло меня, не расстрел (по тексту А. Ю. Генатулина)

📅 29.03.2018
Автор: ...

На что способен трусливый человек? К сожалению, на любой поступок, который способствует его безопасности, в не зависимости от того, адекватен этот поступок или нет. В данном тексте автор поднимает проблему трусости.

Рассказывая нам о солдате, который решился на членовредительство ради того, чтобы уйти с фронта, автор показывает нам, на что готов пойти трусливый человек ради сохранения собственной жизни. «Ошеломило то, что такое возможно, что человек может решиться на такое» - именно так отреагировал главный герой текста. К счастью, таких людей не так уж и много, но все они достойны порицания, поскольку остальным чужды их мысли, «многим из нас, может, даже неосознанно хотелось не подкачать в бою».

А.Ю. Генатулин считает, что трусливый человек способен на все ради сохранения собственной жизни, и таки люди заслуживают порицания, а за свои поступки – справедливого наказания. Я полностью согласен с мнением автора. Действительно, трусость всегда идет рука об руку с эгоизмом, когда проблемы остальных перестают волновать человека, и он пытается сохранить свою жизнь, не давая моральной оценки своим поступкам.

Война обнажает самые глубокие человеческие страхи, самый древний из которых – страх смерти. Вспомним произведение В. Быкова «Журавлиный крик». Перед героями стоит практически невыполнимая задача: задержать немецкие войска любым способом. Каждый из них понимает, что исполнить долг возможно лишь только ценой собственной жизни. Каждый боец должен решить для себя, что для него важнее: избежать смерти или исполнить приказ, защитить свою родину. Пшеничный считает, что жизнь дороже призрачной победы, поэтому готов на трусливый поступок.. Он решает, что сдаться немцам гораздо разумнее, чем напрасно рисковать жизнью. Пшеничного можно с полной уверенностью назвать предателем и трусом.

Ложная надежда на спасение способна толкать людей на самые ужасные поступки. Вспомним произведение Василя Быкова «Сотников». На войне человек подвергается множеству испытаний нравственности, поведения в кризисных ситуациях и силы духа. К тому же перед каждым встает выбор между жизнью и смертью. Именно в такой ситуации оказался Рыбак. Изначально автор нам представляет главных героев как товарищей, поддерживающих друг друга. Рассказывая нам о спутнике Сотникова, писатель показывает нам, каким может быть человек, думающий только о себе и о собственном спасении. Нарвавшись на отряд полицаев, Рыбак возвращается за Сотников только лишь потому, что его волнует мнение товарищей. Повесив Сотникова, становится предателем, и в конце концов муки совести толкают его на самоубийство. Вот так всего лишь один трусливый поступок перечеркнул все заслуги человека.

На основании приведенных литературных аргументов можно с полной уверенностью сказать, что трусливый человек способен на любой поступок, который дает ему даже призрачную надежду на сохранение жизни и собственное благополучие, поскольку каждый трус в душе законченный эгоист, которого не волнуют проблемы других и моральная оценка собственных действий.

Исходный текст
Нет, пожалуй, даже не это потрясло меня, не расстрел — поделом, раз заслужил; ты думал, другие за тебя будут кровь проливать, а ты про- кантуешься в госпитале, отоспишься, отожрешься, потом к мамочке или к жене под теплый бочок? Не жалко было его. А потрясло, ошеломило то, что такое возможно, что человек может решиться на такое. Он, этот солдат, сунул в плоский алюминиевый котелок мокрое полотенце и вы­стрелил через него в правую руку, надеялся, не догадаются, на дураков рассчитывал, но в санбате народ тертый, их не проведешь. Потрясло то, что среди нас мог оказаться вот такой. Ведь я хотел, мы все хотели, что­бы скорее кончилась война, мы все боялись смерти, увечья, но никогда у меня, даже мимолетно, не могло возникнуть мысли о членовредитель­стве, я даже никогда не слышал раньше, что такое можно совершить. Когда мы, шагая в строю, запевали: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!» — я испытывал такое высокое чувство, что тут же го­тов был в радостном порыве ринуться в пекло боя и умереть, если это нужно. К тому же мне и, наверное, всем или многим из нас, может, даже неосознанно хотелось не подкачать в бою, быть замеченным своим ко­мандиром, отличиться и была даже такая тайная мальчишеская мечта: заслужить, заработать награду, ну, медаль на худой конец... Потом я по­стоянно думал вот еще о чем. Что, если бы мне приказали расстрелять того самострельца? Мог бы я, как те автоматчики? Пожалуй, что мог бы. Не скажу, что ни одна жилка не дрогнула бы во мне, но расстрелял бы.