В данном отрывке Юрий Яковлев поднимает множество взаимосвязанных проблем. Одна из них - проблема единства человека и живой природы.
Русский прозаик, журналист и автор книг Юрий Яковлевич отмечает, что городской человек не понимает какую ценность представляет собой живая природа, не понимает, что он зависит от животворящей силы земли. Она его кормит, одевает, дает приют и оберегает: «Я узнал спасительное свойство земли: под сильным огнём прижимался к ней в надежде, что смерть минует меня». Герой рос рядом с природой, поэтому он может ценить то, что дает земля и природа: «Каждый глоток колодезной воды сладко утоляет жажду и наполняет бодростью». А городские жители не видят всего этого, потому что земля скрыта от них «каменными плитами, застывшей лавой асфальта». Они черствы к природе и не могут по-настоящему радоваться, когда идет обильный снег, или переживать, когда выдается сухое лето.
Автору однозначно жалко обитателей каменных джунглей. Они лишены того единения с природой, которое может придать сил и уверенности в завтрашнем дне: «Это была земля моей матери, родная земля, и она хранила меня с материнской верностью». В то время, как городские жители боятся земли, что, по мнению автора, не естественно. Человек должен быть вместе с природой.
Люди действительно порой оторваны от земли, от природы - они живут параллельными жизнями. Поэтому люди часто не могут чувствовать и сопереживать. И это противоестественно, не нормально. Однако часто можно встретить и таких людей, которые не оторваны от природы, но все равно не ценят ее, и не берегут. А это может привести к серьезным последствиям.
В своем произведении “Мы” Евгений Замятин показал людей, которые полностью закрылись от природы: "нумеры" единого государства жили в стеклянных комнатушках, а чтобы выйти за пределы государства, к природе, нужно было на "аэро" перелететь огромный барьер. Когда главный герой Д-503 встретился с людьми за стеной, он долго не мог прийти в себя: слишком много звуков, запахов, естественных вещей. Он пытался ожить, стать человеком.
В произведении Чингиза Айтматова “Плаха” раскрывается тип “городских людей”, которые совершенно не сопереживают природе. Они истребляют целые стада редких горных антилоп ради своей выгоды. Да, сейчас они получат все сполна, но потом ничего не останется и земля уже не будет кормить человека.
Каждый по-своему должен ценить окружающую нас природу и землю. Нужно почаще думать о последствиях своих действий и не ограждать себя каменными барьерами.
(2)Меня мать приучала к земле, как птица приучает своего птенца к небу. (3)Но по-настоящему земля открылась мне на войне. (4)Я узнал спасительное свойство земли: под сильным огнём прижимался к ней в надежде, что смерть минует меня. (5)Это была земля моей матери, родная земля, и она хранила меня с материнской верностью.
(6)Один, только один раз земля не уберегла меня...
(7)Я очнулся в телеге, на сене. (8)Я не почувствовал боли, меня мучила нечеловеческая жажда. (9)Пить хотели губы, голова, грудь. (10)Всё, что было во мне живого, хотело пить. (11)Это была жажда горящего дома. (12)Я сгорал от жажды.
(13)И вдруг я подумал, что единственный человек, который может меня спасти, — мама. (14)Во мне пробудилось забытое детское чувство: когда плохо, рядом должна быть мама. (15)Она утолит жажду, отведёт боль, успокоит, спасёт. (16)И я стал звать её.
(17)Телега грохотала, заглушая мой голос. (18)Жажда запечатала губы. (19)А я из последних сил шептал незабываемое слово «мамочка». (20)Я звал её. (21)Я знал, что она откликнется и придёт. (22)И она появилась. (23)И сразу смолк грохот, и холодная животворная влага хлынула гасить пожар: текла по губам, по подбородку, за воротник. (24)Мама поддерживала мою голову осторожно, боясь причинить боль. (25)Она поила меня из холодного ковшика, отводила от меня смерть.
(26)Я почувствовал знакомое прикосновение руки, услышал родной голос:
– (27)Сынок, сынок, родненький…
(28)Я не мог даже приоткрыть глаза. (29)Но я видел мать. (30)Я узнавал её руку, её голос. (31)Я ожил от её милосердия. (32)Губы разжались, и я прошептал:
– (33)Мама, мамочка…
(34)Моя мать погибла в осаждённом Ленинграде. (35)В незнакомом селе у колодца я принял чужую мать за свою. (36)Видимо, у всех матерей есть великое сходство, и если одна мать не может прийти к раненому сыну, то у его изголовья становится другая.
(37)Мама. (38)Мамочка.
(39)Я много знаю о подвигах женщин, выносивших с поля боя раненых бойцов, работавших за мужчин, отдававших свою кровь детям, идущих по сибирским трактам за своими мужьями. (40)Я никогда не думал, что всё это, несомненно, имеет отношение к моей матери. (41)Теперь я оглядываюсь на её жизнь и вижу: она прошла через всё это. (42)Я вижу это с опозданием. (43)Но я вижу.
(44)На Пискарёвском кладбище, заполненном народным горем, зеленеет трава. (45)Здесь похоронена моя мать, как и многие другие жертвы блокады. (46)Документов нет. (47)Очевидцев нет. (48)Ничего нет. (49)Но есть вечная сыновья любовь. (50)И я знаю, что сердце моей матери стало сердцем земли.