О том, что нужно быть порядочным, знает каждый из нас. Случается так, что внешность бывает обманчивой, и порядочный и интеллигентный на вид человек оказывается самым настоящим хамом. Об этом в своем рассказе пишет Константин Григорьевич Паустовский, русский советский писатель.
Многие люди, занимающие высокую должность, которых уважают в обществе, считают себя выше других и забывают про порядочное отношение к окружающим. Об этом пишет в своем тексте Паустовский. Главный герой, солдат из Бреста, отправленный в Москву за медикаментами, по рекомендации девушки Лёли приезжает к ее дяде, «уважаемому профессору». Его встретили неприветливая горничная, величественная профессорша и сам профессор, которые начали критиковать и Лёлю, и солдата. Мужчина не стал этого терпеть и молча вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь и не став скандалить. Эта ситуация на всю жизнь заложила в герое недоверие к «псевдоученым», так как они «безмерно кичатся своей ученостью, а в жизни остаются обывателями и пошляками».
Позиция автора ясна. Паустовский хотел сказать, что даже уважаемые люди, имеющие большие заслуги, не должны хамить другим и смотреть на них «сверху вниз».
Я согласен с автором. В жизни я не раз сталкивался с теми, кто пренебрежительно относились ко мне только потому, что они многого добились в жизни и считали, что я им что-то должен. Такая позиция мне непонятна, ведь меня всегда учили, что к людям нужно относиться так же, как я хочу, чтобы относились ко мне.
О порядочности в своих произведениях говорили многие писатели, одним из которых был Александр Сергеевич Пушкин. Главная героиня его произведения «Капитанская дочка», Мария Миронова, дочь капитана Миронова, простая девушка, может быть названа эталоном порядочности. Когда ее возлюбленный, Петр Гринев, делает ей предложение руки и сердца, она отказывает ему, так как перед помолвкой нужно было получить благословение от его родителей. Хотя Маша и любила Петра, она была верна традициям и жертвовала своим счастьем, считая, что поступает правильно.
Про порядочность говорит и Лев Николаевич Толстой в своем произведении «Война и мир». Одна из героинь, Наташа Ростова, девушка из знатной семьи и «любимица» автора, влюбляется в князя Андрея Болконского. После войны Андрей отправляется в санаторий, а Наташа увлекается Анатолем Курагиным. Анатоль обещает девушке увезти ее заграницу, и она почти соглашается, но вспоминает про возлюбленного. Хотя измены и не случается, этим Наташа предает любовь Андрея, а сама ситуация заставляет усомниться в силе характера героини. Жизнь дает испытание ее порядочности и нравственности, но девушка его, к сожалению, не проходит.
Итак, подводя итог, я хочу сказать, что порядочным нужно быть всегда, при любой ситуации и несмотря на происхождение, ведь только достойное поведение может показать силу человека и его истинное лицо.
Однажды меня послали из Бреста в Москву за медикаментами. Врачи, сёстры и санитары надавали мне множество поручений и писем. В то время все старались переправлять письма с оказией, чтобы избежать военной цензуры. Лёля дала мне свои золотые часики и просила передать их в Москве своему дяде, профессору. Золотые эти наручные часики смущали Лёлю. Они были, конечно, совсем ни к чему в санитарном поезде. Лёля дала мне, кроме того, письмо к дядюшке. В нём она писала обо мне много хорошего и просила профессора приютить меня, если понадобится. Я разыскал в Москве квартиру уважаемого профессора и позвонил. Мне долго не открывали. Потом из-за двери недовольный женский голос расспросил меня, кто я и по какому делу. Дверь открыла пожилая горничная с косоглазым лицом. За ней стояла высокая, величественная, как памятник, старая дама в белоснежной крахмальной кофточке с чёрным галстуком-бабочкой — жена профессора. Седые её волосы были подняты надменным валиком и блестели так же, как и стёкла её пенсне. Она стояла, загораживая дверь в столовую. Там семья профессора пила, позванивая ложечками, утренний кофе. Я передал профессорше коробочку с часами и письмо. Подождите здесь, — сказала она и вышла в столовую, выразительно взглянув на горничную. Та тотчас начала вытирать в передней пыль с полированного столика, давно уже к тому времени вытертого и нестерпимо блестевшего. Кто там звонил? — спросил из столовой скрипучий старческий голос. — Что нужно? Представь, — ответила профессорша, шурша бумагой (очевидно, она вскрывала пакет), — Лёля и на войне осталась такой же сумасбродкой, какой и была. Прислала золотые часы. С каким-то солдатом. Какая всё-таки неосторожность. Вся в мать! Угу! — промычал профессор. Очевидно, рот у него был набит едой. — Ничего не стоило прикарманить. Вообще я Лёлю не понимаю, — снова сказала профессорша. — Вот пишет, просит его приютить. К чему это? Где приютить? На кухне у нас спит Паша. Только этого не хватало, — промычал профессор. — Дай ему рубль и выпроводи его. Пора Лёле знать, что я терпеть не могу посторонних людей. Неловко всё-таки рубль, — сказала с сомнением профессорша. — Как ты думаешь, Пётр Петрович? Ну, тогда вышли ему два рубля. Я распахнул дверь на лестницу, вышел и захлопнул дверь так сильно, что в профессорской квартире что-то упало и разбилось с протяжным звоном. На площадке я остановился. Тотчас дверь приоткрылась через цепочку. 3а горничной, придерживавшей дверь, стояла вся профессорская семья: надменная профессорша, студент с лошадиным лицом и старый профессор с измятой салфеткой, засунутой за манишку. На салфетке были пятна от яичного желтка. Ты чего безобразничаешь? — прокричала в щёлку горничная. — А ещё солдат с фронта! 3ащитник Отечества! Передай своим господам, — сказал я, — что они скоты. Тут в передней началась невнятная толкотня. Студент подскочил к двери и схватился за цепочку, но профессорша его оттащила. Геня, оставь! — крикнула она. — Он тебя убьёт. Они привыкли всех убивать на фронте. Тогда вперёд протолкался старый профессор. Чисто вымытая его бородка тряслась от негодования. Он крикнул в щёлку, приложив руки трубочкой ко рту: Хулиган! Я в полицию тебя отправлю! Эх вы! — сказал я. — Научное светило! Профессорша оттащила почтенного старичка и захлопнула дверь. С тех пор у меня на всю жизнь осталось недоверие к так называемым «жрецам науки», к псевдоучёным, к племени людей, которые безмерно кичатся своей учёностью, а в жизни остаются обывателями и пошляками. Есть много видов пошлости, не замечаемых нами. Даже такой безошибочный «уловитель» пошлости, как Чехов, не мог описать всех её проявлений.