Сострадание... Мы так часто произносим это слово, не особенно задумываясь над его смыслом. Русский писатель Владимир Ильич Амлинский своим текстом побуждает нас с новой силой ощутить всю глубину и важность этого понятия.
Проблема сострадания никогда не теряла своей актуальности, поскольку она напрямую связана с жизнью и бытом всех людей, независимо от времени и места. Это высшее нравственное чувство необходимо каждому человеку, ведь любой может оказаться в ситуации, когда ему будет необходима поддержка и сочувствие.
Трудно пройти мимо строк автора: он раскрывает проблему сострадания на примере истории Эрнста Шаталова, хронически больного человека, который был вынужден жить с черствыми и бессердечными соседями. Автор обращает внимание читателя на скупость и безнравственность этих людей: «Нужно было иметь железные нервы, чтобы под их враждебными взглядами ковырять в ванную и там гнуть позвоночник, вытирать пол... Больным не место в нашей здоровой жизни. Так решили эти люди...» Эти строки отчетливо передают обстановку и быт коммунальной квартиры, в которой жил рассказчик. Однако он не сдался в этой холодной войне и понял важную мысль: «... самое главное мужество человека в том, чтобы выбраться из бытовых гнусностей... Потому что мелочи такого рода с огромной силой разъедают множество людей...» Автор с пониманием относится к судьбе рассказчика и пытается показать всю мелочность людей, не способных сочувствовать.
Невозможно проявить равнодушие к мнению Владимира Ильича. Действительно, во многих жизненных ситуациях необходимо проявление сострадания. Черствость, безнравственность и равнодушие к чужим не красят никого. Люди, не способные к состраданию, мертвы духовно. Из-за внутреннего зла им сложно понять простое человеческое счастье. Для меня сострадание является одним из важнейших человеческих качеств. Любой из нас может оказаться в беде, но благодаря этому искреннему чувству становится гораздо легче, появляется надежда на что-то светлое и прекрасное.
Сколько замечательных произведений посвящено лучшему из порывов человека – состраданию! Это и повесть Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка» (Пугачев проявил сострадание и помиловал Гринева, вызволил Машу Миронову из рук Швабрина), и произведения Андрея Платоновича Платонова «Юшка» (черствость и безнравственность людей, которые не были способны проявить сочувствие к Юшке), но подробнее хотелось бы остановиться на рассказе Людмилы Улицкой «Дочь Бухары». В этом произведении мы можем наблюдать непростую судьбу Бухары, у которой родилась больная дочь. Далее следует предательство мужа, который не мог видеть такого ребёнка. В рассказе мы также видим поведение соседей, большинство из которых косо смотрели на Людмилочку, отличавшуюся от остальных детей. Никто из них даже не думал протянуть руку помощи, поддержать Бухару. И лишь мужчина, у которого был сын с такой же болезнью, понимал Бухару. Таким образом, данные произведения доказывают важность и необходимость проявления сострадания в различных жизненных ситуациях.
В жизни мы тоже нередко сталкиваемся с проблемой сострадания. Недавно я посмотрел(-а) фильм «Двенадцать» режиссера Никиты Михалкова, который произвел на меня сильное впечатление. В центре сюжета – история чеченского юноши, который был осужден за убийство своего отчима. Дело начинают обсуждать присяжные, которые вначале были уверены в виновности парня, но затем, проявив сострадание и вспомнив собственные жизненные истории, поменяли свои решения и освободили невиновного человека. Данный фильм еще раз доказывает необходимость проявления сострадания и милосердия.
Хочется еще раз вернуться к важности понятия «сострадание» и отметить, что без этого нравственного качества люди перестают быть людьми и превращаются в черствых и скупых существ. Поэтому очень важно быть чутким к чужим проблемам и преследовать нравственные цели.
Бедные здоровые люди, они не понимают, что весь покой и здоровье их условны, что одно мгновение, одна беда – и всё перевернулось, и они сами уже вынуждены ждать помощи и просить о сострадании. Не желаю я им этого.
Вот с такими я жил бок о бок несколько лет. Сейчас я вспоминаю об этом как о страшном сне. Это были мои соседи по квартире. Мать, отец, дочки. Вроде бы люди как люди. Работали исправно, семья у них была дружная, своих в обиду не дадут. И вообще всё как полагается: ни пьянства, ни измен, здоровый быт, здоровые отношения и любовь к песне. Как придут домой – радио на всю катушку, слушают музыку, последние известия, обсуждают международные события. Аккуратные до удивления люди. Не любят, не терпят беспорядка. Откуда взял, туда и положи! Вещи места знают. Полы натёрты, всё блестит, свет в общественных местах погашен. Копейка рубль бережёт. А тут я. И у меня костыли. И я не летаю, а тихо хожу. Ковыляю по паркету. А паркет от костылей – того, портится… Тут и начался наш с ними духовный разлад, пропасть и непонимание. Сейчас всё это шуточки, а была форменная война, холодная, со вспышками и нападениями. Нужно было иметь железные нервы, чтобы под их враждебными взглядами ковылять в ванную и там нагибать позвоночник, вытирать пол, потому что мокрый пол – это нарушение норм общественного поведения, это атака на самые устои коммунальной жизни.
И начиналось: если вы больные, так и живите отдельно! Что я могу ответить? Я бы и рад отдельно, я прошу об этом, да не дают. Больным не место в нашей здоровой жизни. Так решили эти люди и начали против меня осаду, эмбарго и блокаду. И хуже всего им было то, что я не откликался, не лез в баталии, не давая им радости в словесной потасовке. Я научился искусству молчания. Клянусь, мне иногда хотелось взять хороший новенький автомат… Но это так, в кошмарных видениях. Автомат я бы не взял, даже если бы мы с ними оказались на необитаемом острове, в отсутствии народных районных судов. К тому времени я научился уже понимать цену жизни, даже их скверной жизни. Итак, я молчал. Я пытался быть выше и от постоянных попыток таким и стал. А потом мне становилось порой так плохо, что всё это уже не волновало меня. Меня не волновали их категории, я мыслил другими, и только когда я откатывался от бездны, я вспоминал о своих коммунальных врагах.
Всё больше доставлял я им хлопот, всё громче стучал своими костылями, всё труднее мне становилось вытирать полы, не проливать воду, и всё нетерпимее становилась обстановка в этой странной обители, соединившей самых разных, совершенно не нужных друг другу людей.
И я в один прекрасный момент понял совершенно отчётливо, что может быть самое главное мужество человека в том, чтобы преодолеть вот такую мелкую трясину, выбраться из бытовых гнусностей, не поддаться соблазну мелочной расплаты, карликовой войны, копеечного отчаяния.
Потому что мелочи такого рода с огромной силой разъедают множество людей, не выработавших себе иммунитет к этому. И вот эти люди всерьёз лезут в дрязги, в дурацкую борьбу, опустошаются, тратят нервы, уже не могут остановиться. Когда они постареют, они поймут всю несущественность этой возни, но будет уже поздно, уже слишком много сил отдано мышиной возне, так много зла скоплено внутри, так много страстей потрачено, которые могли бы питать что-то важное, которые должны были двигать человека вперёд.