Известный советский писатель и путешественник Владимир Санин ставит в предложенном для анализа тексте вопрос о том, что человеку выбрать: бросить свой коллектив в беде и спастись самому либо рисковать вместе со всеми.
В центре повествования случай из жизни полярников, перед которыми встал выбор между спасением себя и рискованным самопожертвованием ради спасения станции, а также помощи другим в случае беды. Герой повествования Гаврилов дал возможность каждому члену экипажа самостоятельно определиться. Почти все высказались за то, чтобы сохранить коллектив. Один из участников экспедиции, Алексей Антонов, спросил: «Сейчас у нас полный комплект. Если несколько человек улетят, как доведем поезд?» Рассказчик передает важность данного решения для экспедиции, ведь если не будет повара либо штурмана справляться будет трудно. Автор передает переживания тех, кто остался с коллективом в тяжелой ситуации: «Теперь, что бы не случилось, шестнадцать восточников девять долгих месяцев будут рассчитывать только на самих себя, беречь живительное тепло дизельной и жаться друг к другу, чтобы сохранить коллектив». Если что-нибудь случится, оставшимся в экспедиции никто не сможет помочь.
Автор считает, что сохранение команды и жертва собственной жизнью действительно важны. Если человек не бросит других в трудную минуту, то вместе у них будет шанс спастись. По мнению Санина, оставлять людей в опасности ради собственного благополучия нельзя.
Я согласен(-на) с авторской позицией. Поистине бесчеловечно бросать свою команду на произвол судьбы. Самопожертвование одного или нескольких человек может помочь выжить другим.
В пример можно привести просмотренную мной телепрограмму «Пусть говорят». В эфире обсуждался случай, когда несколько человек застряли на горной дороге и не могли выбраться. Один из тех, кто был с людьми, но спасся, решил вернуться по опасной дороге и спасти их. Мужчина пожертвовал собственной безопасностью, но помог людям. Эта ситуация является подтверждением того, что жертва одного человека может помочь выжить целой команде.
Также примером является книга Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти». Главный герой, Гарри, оказывается в горящем помещении вместе с друзьями и тремя однокурсниками. Гарри видит три метлы и понимает, что может спастись на них вместе с друзьями. Находясь уже у выхода, Гарри вспоминает об оставшихся в комнате однокурсниках. Тогда он разворачивается назад, в огонь, и просит сделать то же самое друзей. Герои рискуют собственными жизнями и чуть не погибают, но успевают спасти однокурсников. Таким образом, дети ставят себя в опасное положение, чтобы помочь другим и не разрушить коллектив. Гарри понимал, что без него и его друзей трое ребят могли погибнуть.
В заключение можно сказать о том, что самопожертвование ради других людей по-настоящему важно. Нельзя бросать свою команду в опасной для жизни ситуации, если есть возможность помочь ей.
(412 слов)
Первый шаг сделал начальник экспедиции Макаров. Он прислал Гаврилову радиограмму, в которой предлагал экипажу поезда оставить технику на Востоке и вылетать в Мирный. Предлагал, а не приказывал!
Макаров не хотел рисковать людьми, но он-то хорошо понимал, что если тягачи застрянут на Востоке, станция через год останется без топлива и ее придется законсервировать. Поэтому начальник экспедиции и не приказывал, а только предлагал.
Этот оттенок, незначительный на первый взгляд, многое решал. Ослушавшись, Гаврилов совершал, конечно, проступок, но не такой уж серьезный. Вот если бы он нарушил приказ — другое дело. А в слове «предлагаю» была какая-то необязательность, в нем оставалось место для субъективного истолкования. Макаров как бы развязывал Гаврилову руки и давал ему возможность принять любое из двух решений. Времени на размышления оставалось немного.
Есть на станции Восток крохотный холл, где стоят два снятых с самолета кресла и круглый стол, за которым восточники любят поговорить о жизни, выпить чашку чая и забить «козла». Здесь Гаврилов собрал своих ребят, минут за десять рассказал им о своем плане и закончил:
— Ну, если есть вопросы, говорите, если нет — кто за, кто против?
— Так дело не пойдет, батя… — возразил механик-водитель Игнат Мазур. Что мы, председателя месткома выбираем? Давай по-честному: или все летим, или все ползем. Голосуй в целом.
— Правильно, — поддержал Игната врач-хирург Алексей Антонов. — Сейчас у нас полный комплект. Если несколько человек улетят, как доведем поезд?
— Померзнем, батя, — проговорил штурман Сергей Попов. — Самолетов не будет, никто не выручит…
— Я за предложение брата, — высказался механик-водитель Давид Мазур. Если, допустим, я полечу, а Тошка пойдет и останется на трассе? Как я буду людям в глаза смотреть?
— Бр-р-р! — строя рожи, начал паясничать Тошка Жмуркин, совсем юный стажер. — Не хочу оставаться на трассе, хочу к теще на именины!
— Цыц! — оборвал его Гаврилов, и Тошка обиженно притих. — Дело пахнет порохом, и пусть каждый решает за, себя, потому что…
— …своя шкура ближе к телу, — пискнул неугомонный Тошка и тут же завертел головой в знак того, что больше не будет.
— Не такое это дело, чтобы давить на меньшинство, сказал Гаврилов. — Каждый должен решать сам.
И вышел, чтобы не давить.
Возвращаться самолетом решили трое: механик-водитель Василий Сомов, штурман поезда Сергей Попов и повар Петя Задирако. Это, конечно, создавало большие трудности, но не срывало похода, потому что камбуз брал на себя доктор, тягач Сомова — Тошка, а штурмана мог заменить сам Гаврилов.
При общем молчании Сомов, Попов и Задирако пошли в балки за своими вещами.
Тяжело полярникам береговых станций провожать последний корабль, но во сто крат тяжелее восточникам, когда взмывают в воздух последние в нынешнем году самолеты. Теперь, что бы ни случилось, шестнадцать восточников девять долгих месяцев будут рассчитывать только на самих себя, беречь живительное тепло дизельной и жаться друг к другу, чтобы сохранить коллектив. Привыкнуть к такому полному отрыву от всего мира нельзя, как нельзя привыкнуть к кислородному голоданию, к чудовищным холодам в полярную ночь и к мысли о том, что, случись беда, и Востоку не сможет помочь никто.
Грустно восточникам провожать последние самолеты!
«Вот и все, — подумал Гаврилов, когда самолеты поднялись в воздух. — Все пути отрезаны. Теперь осталась одна дорога в Мирный — санно-гусеничная колея». И пошел к тягачам, у которых хлопотали водители. Среди них увидел Сомова. Ничего не сказал, заглянул в камбузный балок. Задирако пересчитывает ящики с полуфабрикатами.
Потеплело у Гаврилова на душе: остались, поверили в своего батю, как они его называли. Один только Попов улетел. «Спасибо, сынки, никогда не забуду, умирать буду — вспомню добрым словом». И молчаливая горечь, терзавшая Гаврилова с того момента, когда трое решили улететь, сменилась тихой радостью. «Теперь все будет хорошо, теперь дойдем».