Проблема ответственного поведения была актуальна на протяжении многих веков существования человечества. К сожалению, на сегодняшний день далеко не все обладают данным нравственным качеством. Именно поэтому Владимир Маркович Санин, известный русский советский писатель, обращается к проблеме ответственного поведения.
Автор раскрывает данную проблему, повествуя о том, что Синицын в годы Великой Отечественной войны «с боями дошел до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью». Иными словами, Синицын вел себя как настоящий солдат, который прошел всю войну. Так автор показывает ответственность Синицына во время Великой Отечественной войны. Однако далее читателю описан случай, когда Синицын «кивнул утвердительно» на вопрос Гаврилова о готовности топлива, хотя на самом деле «зимнее топливо как следует он подготовить не успел». Солгав Гаврилову, Синицын обрекает его на верную погибель в смертельном холоде. Понимая это, Синицын решил не поднимать панику, думал о том, что «для таких температур и его солярка вполне сгодится». Таким образом, автор показывает, как безответственно поступил тот же Синицын, будучи уже на полярной станции, не сообщил никому о том, что он забыл добавить керосин в топливо для санно-гусеничного поезда Гаврилова.
Из всего вышесказанного можно сформулировать позицию автора. Владимир Маркович Санин убежден, что ответственность – это одно из важнейших нравственных качеств личности. Более того, человек должен быть готов отвечать за свои решения и поступки.
Невозможно не согласиться с точкой зрения Владимира Марковича. Отнюдь не каждого можно назвать ответственным, ведь встречаются люди, которые не думают о последствиях своей деятельности или не хотят отвечать за свои ошибки.
К проблеме ответственности обращались многие русские классики. Федор Михайлович Достоевский в психологическом романе «Преступление и наказание» рассказывает о Раскольникове, который убивает старуху-процентщицу и её сестру Лизавету, чтобы проверить свою теорию о «необыкновенных» и «обыкновенных» людях. Данная теория - «чистая арифметика», но Раскольников не учел того, что муки совести будут настолько сильны, что у него ухудшится как физическое, так и психологическое состояние. Несмотря на это, Раскольников не признается Порфирию Петровичу в убийстве. Более того, когда Соня просит Раскольникова сдаться следователю, Раскольников отвечает, что не хочет на каторгу. Таким образом, Федор Михайлович Достоевский пишет о том, что Раскольников в начале романа не способен нести ответственность за совершенное преступление, опасаясь наказания, предписанного юридическими нормами.
Помимо Ф. М. Достоевского проблему ответственного поведения поднимал и Лев Николаевич Толстой в произведении «Война и мир». Автор раскрывает данную проблему на контрасте образов Кутузова и Наполеона. О последнем Л. Н. Толстой пишет, что Наполеон – эгоистичный человек, который не заботится о французских солдатах. Они гибнут на полях сражений, при переправе через Неман, а Наполеон думает лишь о своих целях, в то время как Кутузов «все силы употреблял на то, чтобы удержать русскую армию от бесполезных сражений», ведь он осознает, что от его решений зависит жизнь каждого солдата. Таким образом, Л. Н. Толстой показывает читателю, что Кутузов ответственно подходит к решению военных задач, понимая, что судьба русской армии неразрывно связана с последствиями его указаний, а Наполеона не волнует, что станет с теми, кто идет в бой под его командованием.
В заключение следует еще раз подчеркнуть, что ответственность – это нравственное качество личности, которым, к сожалению, могут похвастаться далеко не все люди. Однако каждый человек должен взвешивать все «за» и «против», принимая некое решение, думать об исходе того или иного события, уметь отвечать за свои ошибки и извлекать уроки из прошлого. Только тогда человек перестанет поступать безрассудно. В противном случае, если число ответственных людей будет уменьшаться, мир будет обречен на саморазрушение и хаос.
Память, не подвластная воле человека, сделала с Синицыным то, чего он боялся больше всего, — перебросила его в 1942 год.
Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. И Синицын услышал, что батальон уходит, оставляя на высоте один взвод. Этот взвод должен сражаться до последнего патрона, но задержать фашистов хотя бы на три часа. Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар. Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. И тут командир роты увидел рядового Синицына.
— Ты жив?!
Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому…
— Поня-ятно, — протянул комроты и посмотрел на Синицына.
Никогда не забыть ему этого взгляда! С боями дошел до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам.
А теперь еще и Гаврилов.
Перед самым уходом «Визе» к нему подошел Гаврилов и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?»
Синицын, измученный бессонницей, падающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. И Гаврилов ушел, не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет Мирный, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть! Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием.
Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно.
Но ведь зимнее топливо, как следует, он подготовить не успел! То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. А Гаврилов пойдет не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо. И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмет. Как он мог запамятовать!
Синицын чертыхнулся. Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку.
Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? Ну какие будут на трассе морозы? Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится.
Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. В полутьме прочитал: «люминал». И у Женьки нервишки на взводе… Сунул в рот две таблетки, запил водой, лег и забылся тяжелым сном.
Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова ушел из Мирного на Восток.