Человеку в течение жизни приходится испытывать огромный спектр чувств и эмоций. Одни чувства мы сразу относим к положительным, с другими же мечтаем никогда не сталкиваться. Вот и Борис Акунин в тексте ставит проблему важности такого чувства, как страх. Нужен ли страх человеку?
Будет ошибкой назвать страх положительным чувством. Огромное количество предательств, подлостей совершается от страха. Также страх часто становится непреодолимым препятствием на пути развития личности. Однако автор приходит к выводу, что страх все же нужен человеку. Почему же?
Проблема страха, его преодоление и необходимости существует столько же, сколько существует человек. В древние времена страх помогал людям выживать, но автор обозначает важность этого чувства и для современного человека: «Страх нужен за тем, чтобы у тебя было, что побеждать». Преодоление своих страхов, самого себя - «очень важный для человека процесс». И та личность, которой человек в итоге становится, будет формироваться на основе множества решений. И каждый раз, достигая новых высот, преодолевая свои страхи, человек будет чувствовать уверенность в своих силах, ощущать чувство победы, которое будет вести его дальше и дальше.
Примечательно, что автор рассматривает эту проблему не только с нравственной, но и с биологической стороны. Отсутствие амигдалы, отвечающей за чувство страха, ослабляет инстинкт самосохранения. Автор приводит пример: «Удалят мыши амигдалу, и она начинает наскакивать на кошку». Вряд ли такая смелость уместна и принесет что-то хорошее для мыши.
В ходе своих размышлений автор менял свое мнение о необходимости страха, однако в итоге он все же решает, что это чувство необходимо в нашей жизни. «Нет, хочу бояться и радоваться победе над страхом. Не троньте мою амигдалу».
Я разделяю мнение автора. Страх - очень противоречивое, неприятное чувство, но оно нам нужно в такой же степени, как любовь, радость и счастье.
В произведении «Сашка» Кондратьева Вячеслава Леонидовича рассказывается о юноше, который попал на фронт. Во время боевых действий Сашка берет в плен немца. Капитан отдает приказ расстрелять немецкого солдата, и сделать это должен сам Сашка. Это вводит его в ступор, ведь было обещано, что все пленные после окончания войны будут доставлены живыми домой. Однако приказ отдан, Сашка его должен выполнить, но он этого не делает, он ослушивается начальство. Сашка преодолевает страх быть наказанным за невыполнение приказа, преодолевает страх быть объявленным предателем за помощь немцу. Он добивается того, что смертный приговор отменяют. Несмотря на свои страхи, он остался верен своим принципам и добился спасения немецкого солдата.
Примером негативного влияния страха на личность может служить Обломов из одноименного произведения Гончарова. Страх что-то изменить в своей жизни, выйти за границы зоны комфорта вместе с ленью убивают в Обломове личность, делают его жизнь бесцельной и пустой.
Страх – многогранное чувство. Иногда стоит к нему прислушаться, а иногда необходимо преодолеть. Каждый чего-то боится в большей или меньшей степени. И важно не то, чего он боится, а как он с этим справляется. Страх должен быть катализатором развития, а не непреодолимым препятствием на пути.
(460 слов)
Храбрая дама, вся обвешанная датчиками, ни на миг не утратила хладнокровия и даже напугала одного из «призраков», решив его пощупать. Остальные участники экскурсии, обычные люди, при этом визжали от ужаса и просились наружу.
Причина бесстрашия нашей американки была сугубо медицинская. В мозгу есть миндалевидный закуточек, который называется амигдала. Именно он отвечает за формирование страха.
При редкой болезни Урбаха-Вите случается совсем уже редкое осложнение, в результате которого амигдала атрофируется. Именно это с несчастной (или, наоборот, счастливой?) американкой и произошло.
Иногда такой опыт ставят над животными. Удалят мыши амигдалу, и она начинает наскакивать на кошку.
А древние инки, как я где-то читал, владели начатками нейрохирургии и умели делать воинам в голове дырку, от которой те становились неустрашимыми. Не иначе достукивались до амигдалы.
Мне в память врезался один разговор с Егором Гайдаром. Он рассказал, что в их роду у мужчин аномалия: они вообще не понимают, что такое – чувство страха. Таким был дед Аркадий Голиков, таким был отец, адмирал Тимур Гайдар, и Егор Тимурович унаследовал эту странность. Я-то всегда, по внешности и манере говорить, воспринимал нашего реформатора как мямлика-интеллигента и даже когда-то изобразил его таким в рассказике про фею Лимузину. Но это потому что во время написания я еще не был знаком с Егором Гайдаром. На самом деле он был в определенном смысле человеком железным – мне рассказывали люди, наблюдавшие его в разных пиковых ситуациях. Я его спрашиваю: «Неужели вы совсем-совсем ничего не боитесь?». «Только одной вещи. Но очень сильно, - говорит. – Ядерной войны». (Тогда это показалось мне смешным – время ядерных противостояний, по моему разумению, ушло в прошлое. Сегодня, когда у нас снова начинают стращать бусурман атомными ракетами, я бы смеяться уже не стал…. Ладно, я сейчас не про политику, а про биогенератор страха).
Пытаюсь представить себе, каково это – жить вообще без страхов. Хотел бы я так или нет?
Первый порыв, конечно, ответить: да, очень хотел бы!
Страх – ужасно противное чувство.
У Толстого замечательно описано, как Николай Ростов празднует труса, убегая от французов: «Одно нераздельное чувство страха за свою молодую, счастливую жизнь владело всем его существом. Быстро перепрыгивая через межи, с тою стремительностью, с которою он бегал, играя в горелки, он летел по полю, изредка оборачивая свое бледное, доброе, молодое лицо, и холод ужаса пробегал по его спине».
Должно быть, поручик Толстой знал это состояние не понаслышке – оно впечатляюще описано и в «Севастопольских рассказах».
А сколько недостойных поступков и подлостей совершается от страха, сколько ломается судеб.
Нет, решено. Удалите мне амигдалу, пожалуйста. Хочу ничего не бояться. Вообще ничего. Как пел Высоцкий: «Я не люблю себя, когда я трушу».
С другой стороны… Всем наверняка в жизни приходилось делать что-то через страх.
У меня одно из ранних воспоминаний, как мы во дворе зачем-то затеяли прыгать с крыши гаража. Мне было, наверное, лет шесть-семь. Как обычно, нашелся кто-то бесшабашный, а за ним полезли остальные, и я в том числе. Сверху вниз посмотрел – ужас, оцепенение. Особенно когда мой приятель, более смелый, чем я, прыгнул, подвернул ногу и завопил от боли. А я – следующий. Снизу девочки смотрят (они умнее нас, дураков, - не полезли). Прыгнул, конечно. Куда деваться? И впервые в жизни испытал чувство победы – самой драгоценной из побед, победы над собой. Может, не такая уж это была глупость – прыгать с крыши гаража.
Зачем нужен страх с биологической точки зрения, понятно – срабатывает инстинкт самосохранения. Но страх необходим и для развития личности. Страх нужен затем, чтобы у тебя было, что побеждать. Смелость – это не бесстрашие, а умение побеждать амигдалу. Трусость – наоборот. Когда амигдала побеждает тебя.
Страх, гадина такая, очень извивист и живуч. Справишься с одним - обязательно вылупится новый. При этом в каждом возрасте свои страхи.
По мере приближения старости происходит некоторая переориентация амигдалы. Она перестает так остро реагировать на мысли о смерти. Во-первых, из-за физиологии – постепенно демобилизуется жизненная энергия. Во-вторых, по причинам психологическим. Родители, старшие друзья, а затем и сверстники постепенно переселяются в мир иной. Своих там становится всё больше, они заселяют и обживают потустороннее пространство, делая его менее жутким. Они зовут оттуда старика, ждут его, а здесь всё мало-помалу становится ему чужим, непонятным, неинтересным.
В старости у женщины обычно ослабевает мучительный страх быть непривлекательной, нежеланной. Зачем, если всё уже было, всё уже состоялось?
У мужчин ослабевает соревновательность, исчезает честолюбие. (Это вообще-то один из непременных атрибутов мудрости).
Ну а у человека моей профессии, если он относится к ней всерьез, по-японски, как к Пути, есть свой специфический страх. Я много раз слышал от коллег-писателей, находящихся в творческом кризисе, боязливые речи, что волшебное состояние полета никогда больше не вернется. Некоторые, бывает, с перепугу и в запой уходят.
Допустим, у меня несколько иная писательская специальность – я беллетрист. Мне полеты ни к чему, я строю архитектурные конструкции, снизу вверх – так высоко, как умею. Но и это занятие страшноватое.
Однажды, отвечая на вопрос из «почтового ящика», я уже рассказывал про точку peur de manquer. Повторю для тех, кто не видел.
У меня долго болело некое место на позвоночнике, никак не проходило. Ужасно мешало жить. Я даже начал ходить с тростью, как дешевый пижон. В конце концов пошел к одной французской врачихе с китайским дипломом. Она пощупала меня, полистала какой-то фолиант и говорит: «Это у вас болит точка, которая называется Страх Неудачи. Хотите я вам ее вообще уберу? Что-то она у вас очень уж чувствительна».
Я подумал-подумал и отказался. Невозможно написать живую книгу, если не вибрируешь от страха, что у тебя ни черта не получится. Даже если это просто детектив. Врачиха сказала: «Тогда могу передвинуть точку в другое место, под лопатку. Ходьбе мешать не будет». Поколдовала там чего-то, помяла, пальцем потыкала, и спина прошла. А Страх Неудачи остался.
И что бы я был без этого страха?
Нет, хочу бояться и радоваться победе над страхом.
Не троньте мою амигдалу.