Рассуждая о войне, мы, люди послевоенного поколения, с каждым разом убеждаемся, что многое остается недосказанным. Как на самом деле были совершенны знаменитые на весь мир подвиги? С какими чувствами, мыслями жили люди, зная, что скоро совсем рядом появятся фашисты? Каким они представляли будущее своих детей, своей страны? Оказывается, мы знаем так мало о людях, благодаря которым каждый день над нашими головами мы видим мирное небо. Именно проблеме жизни людей довоенного поколения посвящен текст Бориса Львовича Васильева.
Рассказчик знакомит нас, читателей, со своими одноклассниками, которые знают, что такое настоящая война. Они были молоды, амбициозны, решительны. От современного поколения их отличает лишь одно – жестокая война, не щадящая никого, кто встречается ей на пути. «Мы были молоды, а незнания молодости восполняются верой в собственное бессмертие», - убеждает герой. Юноши и девушки мечтали о том, чтобы их жизнь сложилась по-особенному, поэтому выбирали и флот, и армию, и авиацию. «Мы были молоды, но жаждали не личного счастья, а личного подвига», - рассуждает рассказчик. А знал ли кто-нибудь, как нужно совершать подвиг? Все только догадывались, понимали по-своему, но стремились сделать что-либо самостоятельно, верили в свои силы.
Позиция автора не заявлена прямо, но, проследив за ходом развития сюжета, мы можем сделать вывод, что жизнь людей довоенного поколения отличалась от послевоенного лишь тем, что люди, зная, что точно будет война, серьезнее относились к таким понятиям как свобода и будущее.
Я полностью согласен(-на) с мнением автора. Действительно, жизни людей разного времени схожи во многом. Особенно в период молодости. Юноши, неопытными мы ещё не осознали в полной мере весь тот груз ответственности, который может лечь на наши плечи. Но все мы хотим счастливой жизни, лучшей во всех её проявлениях.
Многие писатели говорили о жизни довоенного поколения. Вспомним произведение Вячеслава Кондратьева «Сашка». Молодой кадровый боец проявляет мужество не только на полях сражений, но и за их пределами. Казалось бы, как можно оставаться добрым и понимающим человеком в таких суровых условиях? Но главный герой смог. Он сочувствует немцу-языку, которого взяли в плен, и вопреки указаниям высшего командования оставляет врага в живых. Ведь Сашка ему обещал. Ведь он показывал листовки с лозунгами о том, что русские солдаты не убивают пленных. Мог ли он поступить иначе? Проявить такую невероятную стойкость мог только тот человек, чьими твердыми жизненными принципами является вера в то, что выше всего, прежде всего гуманность и сочувствие другим людям. Именно эти качества свойственны людям довоенного поколения.
Обратимся к произведению Бориса Васильева «А зори тут тихие…» Говорят, что «у войны не женское лицо». Так ли это на самом деле? Только ли мужчины способны встать на защиту своей страны? Героини этого произведения доказывают обратное. Судьба каждой из них уникальна. Но их объединяет одно – война. Она стала поистине переломным моментом. Никто из низ не смог остаться в стороне. И вот они здесь, красивые и смелые стоят перед старшиной Федором Евграфовичем Васковым. В их глазах страх смешивается с непреодолимым желанием бороться за свое Отечество. Но все-таки это девушки. Юные и неопытные. Смогут ли они выдержать? Безусловно, для каждой это было крайне тяжело. Но тут нельзя говорить о трусости, нет! Вспомним Галю Четвертак, которая испугалась немцев и тем самым, выдав себя, погибла. Как можно говорить о трудности, если ей пришлось своими глазами увидеть как беспощадно война расправляется с невинными. Она видела убитую Соню Гурвич. Все знали, что идет война, но никто не мог поверить, что здесь и правда могут убить. Это противоестественно человеческому разуму. Тем не менее, с какой отвагой каждая из них рвалась в бой! Рита Осянина, спасая Волкова, обращает внимание немцев на себя. Какими качествами должен обладать человек, чтобы жертвовать собой ради других? Безусловно, это невероятная стойкость и отвага, мужество и благородство. Как мы видим, это присуще и неопытным девушкам, представительницам довоенного поколения, у которых было огромное желание действовать, чтобы победить.
Несомненно, мы не знаем подробности жизни людей довоенных и военных лет, но на основе имеющихся у нас фактов мы, современники, должны учиться сохранять ту непоколебимую силу дух, что сохраняли они, герои той бесчеловечной и жестокой войны.
(641 слово)
Мне почему-то и сейчас не хочется вспоминать, как мы убегали с уроков, курили в котельной и устраивали толкотню в раздевалке, чтобы хоть на миг прикоснуться к той, которую любили настолько тайно, что не признавались в этом самим себе. Я часами смотрю на выцветшую фотографию, на уже расплывшиеся лица тех, кого нет на этой земле: я хочу понять. Ведь никто же не хотел умирать, правда?А мы и не знали, что за порогом нашего класса дежурила смерть. Мы были молоды, а незнания молодости восполняются верой в собственное бессмертие. Но из всех мальчиков, что смотрят на меня с фотографии, в живых осталось четверо.
А еще мы с детства играли в то, чем жили сами. Классы соревновались не за отметки или проценты, а за честь написать письмо папанинцам или именоваться «чкаловским», за право побывать на открытии нового цеха завода или выделить делегацию для встречи испанских детей.
И еще я помню, как горевал, что не смогу помочь челюскинцам, потому что мой самолет совершил вынужденную посадку где-то в Якутии, гак и не долетев до ледового лагеря. Самую настоящую посадку: я получил «плохо», не выучив стихотворения. Потом-то я его выучил: «Да, были люди в наше время…» А дело заключалось в том, что на стене класса висела огромная самодельная карта и каждый ученик имел свой собственный самолет. Отличная оценка давала пятьсот километров, но я получил «плохо», и мой самолет был снят с полета. И «плохо» было не просто в школьном журнале: плохо было мне самому и немного — чуть-чуть! — челюскинцам, которых я так подвел.
Улыбнись мне, товарищ. Я забыл, как ты улыбался, извини. Я теперь намного старше тебя, у меня масса дел, я оброс хлопотами. как корабль ракушками. По ночам я все чаще и чаще слышу всхлипы собственного сердца: оно уморилось. Устало болеть.
Я стал седым, и мне порой уступают место в общественном транспорте. Уступают юноши и девушки, очень похожие на вас, ребята. И тогда я думаю, что не дай им Бог повторить вашу судьбу. А если это все же случится, то дай им Бог стать такими же.
Между вами, вчерашними, и ими, сегодняшними, лежит не просто поколение. Мы твердо знали, что будет война, а они убеждены, что ее не будет. И это прекрасно: они свободнее нас. Жаль только, что свобода эта порой оборачивается безмятежностью…
В девятом классе Валентина Андроновна предложила нам тему свободного сочинения «Кем я хочу стать?». И все ребята написали, что они хотят стать командирами Красной Армия. Даже Вовик Храмов пожелал быть танкистом, чем вызвал бурю восторга. Да, мы искренне хотели, чтобы судьба наша была суровой. Мы сами избирали ее, мечтая об армии, авиации и флоте: мы считали себя мужчинами, а более мужских профессий тогда не существовало.
В этом смысле мне повезло. Я догнал в росте своего отца уже в восьмом классе, а поскольку он был кадровым командиром Красной Армии, то его старая форма перешла ко мне. Гимнастерка и галифе, сапоги и командирский ремень, шинель и буденовка из темно-серого сукна. Я надел эти прекрасные вещи в один замечательный день и не снимал их целых пятнадцать лет. Пока не демобилизовался. Форма тогда уже была иной, но содержание ее не изменилось: она по-прежнему осталась одеждой моего поколения. Самой красивой и самой модной.
Мне люто завидовали все ребята. И даже Искра Полякова.
— Конечно, она мне немного велика, — сказала Искра, примерив мою гимнастерку. — Но до чего же в ней уютно. Особенно, если потуже затянуться ремнем.
Я часто вспоминаю эти слова, потому что в них — ощущение времени.