«Нужно ли сохранять память о прошлом?» - этим вопросом задаётся автор предложенного для анализа текста, российский писатель и публицист Р.С.Савинов.
Мальчик, от лица которого ведётся повествование, вместе с двоюродным братом охраняли пасеку на берегу тощей, но рыбной речушки Сисявы. Однажды их уединение было нарушено приездом нежданных гостей. Это были мужчина лет сорока и маленький старичок. Мальчишек поразило поведение старика: он «тяжело осел на траву и стал с жадной пронзительностью смотреть кругом», а потом вдруг ни с того ни с сего заплакал. Мужчина объяснил ребятам, что на этом месте когда-то стояла родная деревня его отца, а потом все разъехались и ничего не осталось. Встреча со стариком и его сыном словно перевернула представления героя о жизни и вечности. Он вдруг представил, что и от него и от Мишки когда-нибудь «останутся только смутные тени, которые бесследно растают в минувшем». Героя терзает вопрос: «Неужели человеку нечего противопоставить этой глухой, равнодушной вечности?» Ответ не сразу, но приходит: память, только чуткая человеческая память может противостоять вечности, в которую канула эта деревня, на месте которой «скорбно качал стеблями печальный ковыль», и целая вселенная прошлого.
Автор убеждает читателя, что нужно хранить живую память о прошлом, «не дать холодным ветрам вечности» погасить её.
Я разделяю позицию автора, свою точку зрения попытаюсь доказать, опираясь на произведения русской литературы.
Проблему сохранения памяти о предках, о малой родине неоднократно поднимал в своём творчестве В.Распутин. Вспомним повесть «Прощание с Матёрой». Старуха Дарья, главная героиня, считает своим долгом перед затоплением деревни перенести прах родителей на материк. Могилы – для неё святое, сюда она приходит посоветоваться, рассказать о том, что её волнует. Дарья – связующее звено между прошлым и будущим, она хранительница традиций, передаваемых из поколения в поколение. Именно на таких людях, убеждён Распутин, держится земля. Повесть «Пожар» - это своеобразное продолжение «Прощания с Матёрой» Люди, лишившиеся родной деревни, живут в посёлке бивуачного типа. Всё в этом посёлке напоминало временное пристанище, и люди изменились: стали приспосабливаться, перенимать худшее. Разрыв корней с малой родиной, по мысли автора, приводит к утрате нравственных устоев.
Память предполагает сохранение исторического, общественного, духовного опыта. Традиции, формировавшиеся столетиями, необходимо оберегать и передавать, ведь недаром говорят, что без прошлого нет настоящего и будущего.
(4)Два дня пролетели в один миг: мы ловили щук, обходили дозором наши владения, вооружившись луком и стрелами, без устали купались; в густой траве, где мы собирали ягоды, таились гадюки, и это придавало нашему собирательству остроту опасного приключения. (5)Вечерами в огромном котле я варил уху из пойманных щук, а Мишка, пыхтя от натуги, выхлебывал её огромной, как ковш экскаватора, ложкой.
(6)Но, как выяснилось, одно дело — читать про охотничью жизнь в книгах, и совсем другое — жить ею в реальности.
(7)Скука мало-помалу начинала томить меня, вначале она ныла несильно, как недолеченный зуб, потом боль стала нарастать и всё яростнее терзать мою душу. (8)Я страдал без книг, без телевизора, без друзей, уха опротивела мне, степь, утыканная оранжевыми камнями, похожими на клыки вымерших рептилий, вызывала тоску, и даже далёкое поле жёлтого подсолнечника мне казалось огромным кладбищем, которое завалили искусственными цветами.
(9)Однажды после обеда послышался гул машины. (10)Дядя так рано никогда не приезжал — мы решили, что это разбойники-грабители.
(11)Схватив лук и стрелы, мы выскочили из палатки, чтобы дать отпор незваным гостям. (12)Возле пасеки остановилась «Волга». (13)Высокий мужчина лет сорока, обойдя машину, открыл заднюю дверь и помог выйти маленькому старичку. (14)Тот, шатаясь на слабых ногах, тяжело осел на траву и стал с жадной пронзительностью смотреть кругом, словно чуял в летнем зное какой-то неотчётливый запах и пытался понять, откуда он исходит. (15)Вдруг ни с того ни с сего старичок заплакал. (16)Его лицо не морщилось, губы не дрожали, просто из глаз часто-часто потекли слёзы и стали падать на траву. (17)Мишка хмыкнул: ему, наверное, показалось чудным, что старый человек плачет, как дитя. (18)Я дёрнул его за руку. (19)Мужчина, который привёз старика, понимая причину нашего удивления, пояснил:
(20)— Это мой дед! (21)Раньше он жил здесь. (22)На этом самом месте стояла деревня. (23)А потом все разъехались, ничего не осталось...
(24)Старик кивнул, а слёзы не переставая текли по его серым впалым щекам.
(25)Когда они уехали, я оглянулся по сторонам. (26)Наши тени — моя, высокая, и Мишкина, чуть меньше, — пересекали берег. (27)В стороне горел костёр, ветерок шевелил футболку, которая сушилась на верёвке... (28)Вдруг я ощутил всю силу времени, которое вот так раз — и слизнуло целую вселенную прошлого. (29)Неужели от нас останутся только эти смутные тени, которые бесследно растают в минувшем?! (30)Я, как ни силился, не мог представить, что здесь когда-то стояли дома, бегали шумные дети, росли яблони, женщины сушили бельё... (31)Никакого знака былой жизни! (32)Ничего! (33)Только печальный ковыль скорбно качал стеблями и умирающая речушка едва шевелилась среди камышей...
(34)Мне вдруг стало страшно, как будто подо мной рухнула земля и я оказался на краю бездонной пропасти. (35)Не может быть! (36)Неужели человеку нечего противопоставить этой глухой, равнодушной вечности?
(37)Вечером я варил уху. (38)Мишка подбрасывал дрова в костёр и лез своей циклопической ложкой в котелок — снимать пробу. (39)Рядом с нами робко шевелились тени, и мне казалось, что сюда из прошлого несмело пришли некогда жившие здесь люди, чтобы погреться у огня и рассказать о своей жизни. (40)Порою, когда пробегал ветер, мне даже слышны были чьи-то тихие голоса...
(41)Тогда я подумал: память. (42)Чуткая человеческая память. (43)Вот что человек может противопоставить глухой, холодной вечности. (44)И ещё я подумал о том, что обязательно всем расскажу о сегодняшней встрече. (45)Я обязан это рассказать, потому что минувшее посвятило меня в свою тайну, теперь мне нужно донести, как тлеющий уголёк, живое воспоминание о прошлом и не дать холодным ветрам вечности его погасить.