«Что лучше: убежать от проблемы или пытаться ее решить?» — такова проблема, которая интересует Александру Яковлевну Бруштейн, автора предложенного текста. Её позиция заключается в следующем: даже в самых трудных обстоятельствах важно не сдаваться, а найти в себе силы преодолеть неудачу и продолжить путь, несмотря на насмешки и унижения.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Александра Бруштейн рассказывает о девочке Сашеньке, которая оказалась в нелепой ситуации на сцене. Из-за неудобного капота она падает, путает слова, вызывает взрывы смеха в зале: *"Я поспешно опускаю полы капота и иду вперед. Но бурная веселость в зрительном зале не утихает — вероятно, моя унылая черная фигура очень смешна"*. Этот эпизод показывает, как легко опустить руки, столкнувшись с публичным провалом. Однако героиня не позволяет себе заплакать или сбежать, увидев строгий взгляд отца: *"Я смотрю на папу... понимаю, что уползти по-собачьи нехорошо, что раз я взялась сказать какие-то слова, я должна сказать их во что бы то ни стало"*.
Кроме того, автор акцентирует внимание на кульминационном моменте, когда Сашенька пересиливает отчаяние. Она сбрасывает капот, преображается и читает Пушкина: *"Я в собственном платье и с пером на голове подхожу к краю сцены... Жил на свете рыцарь бедный..."*. Этот поступок символизирует отказ от пассивности — героиня не просто продолжает выступление, но и выбирает высокую поэзию, словно очищаясь от пережитого позора.
Смысловая связь между примерами — противопоставление. В первом эпизоде героиня почти готова сдаться, а во втором — находит внутреннюю опору. Это показывает, что даже в безнадёжной ситуации можно изменить ход событий, если проявить решимость.
Я согласна с позицией автора. Действительно, бегство от проблемы лишь усугубляет её, тогда как борьба приносит уважение к себе и победу, пусть даже моральную. Например, в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» Пьер Безухов, переживая душевный кризис, сначала прячется от жизни в масонской ложе, но позже осознаёт: истинное счастье — в активном действии. Его участие в Бородинском сражении и помощь пленным становятся переломными моментами, которые помогают ему обрести смысл.
Итак, проблема выбора между бегством и решением всегда актуальна. Как показывает текст Бруштейн, достойный выход — не избегание трудностей, а честное противостояние им, даже если для этого требуется мужество отказаться от «капота» — всего, что мешает идти вперёд. Зрители, смеявшиеся над Сашенькой, в итоге аплодируют ей, потому что ценят не только талант, но и силу духа.
Я выхожу на сцену. Мое появление вызывает такой хохот зрителей,
что я в недоумении останавливаюсь.
- Капот! - слышу я из-за двери трагический шепот тети Жени.- Опусти
полы!
Только тут я спохватываюсь, что стою перед зрителями, подхватив со
всех
сторон руками полы своего злополучного капота, словно собралась
переходить
вброд ручей! Я поспешно опускаю полы капота и иду вперед. Но
бурная
веселость в зрительном зале не утихает - вероятно, моя унылая черная
фигура
очень смешна.
- Похоронная процессия едет!
- Нет, нет! Ксендз в черной сутане!
И тут происходит самая большая беда. Я делаю два шага, чтобы
раскланяться и начать произносить "грустным-грустным" голосом свой
монолог,
но, наступив на свой капот, падаю, растянувшись во весь рост на полу...
Смех
вспыхивает еще громче! Я упрямо делаю попытку встать снова и
пройти
расстояние до края сцены, но снова падаю, беспомощно барахтаясь на
полу,
лежа на животе.
- Как жаба! - восторженно кричит кто-то из зрителей.
Тогда я решаю: не встану! Скажу свой монолог лежа,- какая разница?
И,
все так же распластавшись лягушкой, я начинаю говорить. Но от
волнения и
огорчения я перепутываю слова и говорю "грустно-грустно":
- Я - Пецарь Рычального Образа...
Зрители уже не смеются - они стонут, они плачут от смеха!
Мне, конечно, очень хочется заплакать... Но тут я вдруг замечаю среди
%4936223b1a324cf75b62739d2a73363b%
зрителей моего папу! Он смотрит на меня с тем лицом, с каким он
обычно
говорит мне: "Ненавижу плакс!" И слезы сразу высыхают на моих глазах.
У меня
мелькает мысль: уползти со сцены на четвереньках, тем более что иначе я
все
равно не могу сделать шагу, не спотыкаясь о капот и не падая все снова
и
снова.
Я смотрю на папу. Это длится секунду или две, но я понимаю, что
уползти
по-собачьи нехорошо, что раз я взялась сказать какие-то слова, я должна
сказать их во что бы то ни стало. Капот мешает мне? А ну его совсем,
этот
капот! В один миг я расстегиваю пуговицы капота, он остается лежать на
полу,
я в собственном платье и с пером на голове подхожу к краю сцены,
кланяюсь и
начинаю говорить, слегка задыхаясь:
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой...
Никто в зале не смеется. Пушкин - это Пушкин. И если не все
понимают
трагедию бедного рыцаря (я ведь и сама ее толком не понимаю!), то
все
чувствуют музыку пушкинского стиха.
Почему я вдруг читаю не то, что мне назначено,- не про бедную
покойницу
Изабеллу, а Пушкина,- не знаю. Может быть, оттого, что я боюсь
опять
напутать ("Пецарь Рычального Образа"!), а может быть, мне
невольно
захотелось как бы омыться светлыми струями пушкинской поэзии от
всех
перенесенных неприятностей и унижений... Но зрители аплодируют
так же
непосредственно, как за несколько минут до этого смеялись надо мной.
(По А.Я. Бруштейн*)
* Александра Яковлевна Бруштейн (1884-1968) – русская советская
писательница, драматург.