В предложенном тексте автор глубоко исследует различие между интеллигентностью и интеллектуальностью, поднимая важную проблему духовной и нравственной составляющей в жизни человека. Позиция автора заключается в том, что интеллигентность — это не просто обладание знаниями, но и высокое гражданское сознание, нравственный поиск, стремление к добру и просвещению. Интеллектуальность же, по мнению автора, сводится к накоплению информации, самоуверенности и потребительскому отношению к жизни.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор приводит яркие примеры-иллюстрации. Во-первых, он противопоставляет интеллигента и интеллектуала: «интеллигент всегда излучал особый духовный свет, который растапливал серость окружающей жизни», тогда как интеллектуал «способен только поглощать свет» и действует с «чисто потребительской психологией». Этот пример показывает, что интеллигентность предполагает активное служение обществу, тогда как интеллектуальность ограничивается эгоистическим потреблением.
Во-вторых, автор подчеркивает, что «в основе интеллигентности лежат глубокие знания (или стремления к ним) плюс высокое гражданское сознание и постоянный нравственный поиск». В противовес этому интеллектуал руководствуется «сознанием собственной исключительности» и «неудовлетворенностью другими». Эти слова раскрывают суть проблемы: интеллигент склонен к самокритике и поиску истины, а интеллектуал часто ограничивается поверхностными суждениями.
Смысловая связь между примерами заключается в противопоставлении: первый показывает разницу в отношении к миру, второй — в мотивах поведения. Автор последовательно раскрывает, что истинная ценность человека определяется не объемом знаний, а его духовными и нравственными качествами.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, интеллигентность — это нечто большее, чем образованность. Вспомним героя романа Л.Н. Толстого «Война и мир» Пьера Безухова. Он проходит сложный путь нравственных исканий, стремится к самосовершенствованию и помощи людям, что делает его настоящим интеллигентом. В то же время Стива Облонский из «Анны Карениной», несмотря на свои светские манеры и образованность, остается эгоистичным и поверхностным человеком, что сближает его с образом интеллектуала из текста.
Таким образом, различие между интеллигентностью и интеллектуальностью заключается в глубине внутреннего мира, отношении к жизни и окружающим. Интеллигент стремится к духовному росту и служению обществу, а интеллектуал зачастую ограничивается внешней ученостью и удовлетворением личных амбиций. Эта проблема остается актуальной и сегодня, заставляя задуматься о том, какие ценности мы выбираем в жизни.
В том-то и дело, что интеллигент всегда излучал особый духовный свет, который растапливал серость окружающей жизни, интеллигент по своей природе был сеятелем (сеял «разумное, доброе, вечное…»). Если не он станет бороться с серостью окружающей жизни, то тогда, спрашивается, кто же?
Другое дело — интеллектуал, который так боится «серости», — он способен только поглощать свет, а по своим наклонностям он «жнец» с чисто потребительской психологией. И «волнующая» фраза Максимова «все выжимать из своей молодости» — всего лишь красивая формулировка бытовавшего в те времена мещанского девиза «бери от жизни все, что можешь».
В основе интеллигентности лежат глубокие знания (или стремления к ним) плюс высокое гражданское сознание и постоянный нравственный поиск; в основе интеллектуальности — разнообразие информации и сознание собственной исключительности. Интеллигентный человек — по преимуществу человек знающий и думающий, склонный к сомнению и неудовлетворенности собой; интеллектуальный человек — по преимуществу человек осведомленный и рассуждающий, склонный к самоуверенности и неудовлетворенности другими, поэтому, вероятно, он нигде не оставляет прочного положительного следа своей деятельности. Интеллигента всегда интересует суть вопроса, интеллектуала — новизна вопроса.
Русская интеллигенция никогда не добивалась лично для себя каких-то особых прав и привилегий. И еще: русский интеллигент никогда не подчеркивал своей образованности, порой даже стеснялся ее проявлять, дабы тем не обидеть своего малообразованного соотечественника. Разумеется, во все времена появлялись различного рода Ионычи, и беда не в том, что приумножились их ряды. Беда в другом: новоявленные Ионычи, усвоив с чужих слов модные убеждения, стали необычайно агрессивны и деятельны в области удовлетворения собственных запросов.
«Никогда русская деревня и даже «деревенская глушь» не пользовалась в такой степени благосклонным вниманием образованного русского общества, как в настоящее время. Одни, убедившись в бесплодии своего интеллигентного существования «в одиночку», ищут или, вернее, полагают найти под соломенными крышами недостающее им общество, среди которого и надеются растворить остатки своих умственных и нравственных сил… Другие, напротив, полагают найти под теми же крышами нечто совершенно новое, небывалое, спасительное чуть ли не для всего человечества, погибающего от эгоистически направленной цивилизации Третьи интересуются ею просто с эгоистической точки зрения, стремясь доподлинно знать, что именно можно взять у деревни для улучшения своего интеллигентного существования… Но, вообще, для каждой из заинтересованных групп совершенно ясно стало в последние дни, что деревня начала играть значительную роль и что мой карман, мой ум, мой душевный мир все это как будто находится в самой тесной связи с карманом, умом и душой деревни. Оказалось, что пустота деревенского кармана опустошит и мой; темнота деревенского ума не даст хода и моему уму, довольно просвещенному…»
Эти слова были сказаны Г. Успенским еще сто лет назад. И если уж тогда «деревенские» вопросы вовсе не были сугубо деревенскими, то теперь, спустя целый век, тем более. И современные острые вопросы деревни — это наши общенародные вопросы, от правильного решения которых зависит судьба всего народа, а не только одного крестьянина.
Безусловно, некоторые понятия, вкусы и отдельные стороны крестьянского быта не во всем совпадают с нашими, городскими, что обусловлено самой формой крестьянского труда, но вот чтобы покушаться на них, в первую очередь следует их знать во всех подробностях и общей взаимосвязи. И не только знать, но и уважать. Современная литература о деревне — это наша общенациональная литература, и достижения ее способствовали и продолжают способствовать расцвету всей отечественной литературы, в том числе и литературы о городе. И в этой связи уместно вспомнить слова, сказанные покойным Федором Абрамовым еще на VI писательском съезде: «Старая деревня с ее тысячелетней историей уходит сегодня в небытие. А это значит — рушатся вековые устои, исчезает та многовековая почва, на которой всколосилась вся наша национальная культура. Ибо, перефразируя известные слова Достоевского, можно сказать: все мы вышли из деревни».
В нашей литературе немало говорилось о миграции из деревни и о людях, покинувших деревню. Эти люди давно уже живут в городах, но с годами их все больше и больше тянет думами в оставленные когда-то родные места. Собственно говоря, и сам термин «малая родина» возник в связи с проблемой «человека из деревни», приобретя затем универсальное содержание. Ведь все мы в определенном смысле эмигранты, так как все мы покидаем страну своего детства, покидаем ее навсегда, и потом, идеализируя детство, невольно переносим эту идеализацию на дорогую нашему сердцу «малую родину», будь то Тимониха или Овсянка, Красная Пресня, Замоскворечье, Арбат или Чистые пруды. Для городского и даже столичного жителя столь же дорога его «малая родина».