Проблема, поставленная в тексте А.Я. Бруштейн, — как поступать в экстремальных ситуациях? Автор рассказывает историю о воздухоплавателе Древницком и солдате Путырчике, которые оказались в смертельной опасности из-за неуправляемого шара. Позиция автора заключается в том, что в критический момент человек должен действовать по совести, проявляя мужество и ответственность за других, даже ценой собственной жизни.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. Во-первых, автор описывает реакцию толпы на происходящее: «Ничего с Древницким не случится! – очень уверенно и громко говорит рядом с нами какой-то господин в элегантной шляпе-котелке... Древницкий спустится с парашютом, из шара вытечет последний воздух – и солдат загремит на землю...» Этот эпизод показывает, что большинство людей ожидают от Древницкого прагматичного, эгоистичного решения — спасти себя, бросив солдата. Однако отец рассказчика, вопреки мнению толпы, верит в благородство героя: «А в Древницкого я верю! – продолжает папа. – Он не бросит солдата...» Этот пример иллюстрирует конфликт между эгоизмом и нравственным долгом.
Во-вторых, кульминацией становится решение Древницкого: «Бросить солдата? – В голосе Древницкого звучит искреннее удивление. – Спуститься, бросив его, одного, на верную смерть? – И, помолчав, он добавляет: – Нет, я так поступить не мог». Здесь автор подчёркивает, что истинное мужество проявляется не в словах, а в действиях. Древницкий, рискуя жизнью, остаётся с Путырчиком до конца, и это спасает обоих.
Смысловая связь между примерами — противопоставление. Первый пример раскрывает расхожее мнение о приоритете самосохранения, а второй демонстрирует, что настоящая храбрость — в готовности жертвовать собой ради других. Эта связь подчёркивает главную мысль автора: в экстремальной ситуации важно сохранить человечность.
Я полностью согласен с позицией Бруштейн. Действительно, в критический момент человек раскрывает свою истинную сущность. Например, в повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» Пётр Гринёв, оказавшись перед лицом смерти, отказывается присягать Пугачёву, предпочитая честь жизни. Так же и Древницкий выбирает долг перед солдатом, а не лёгкий путь спасения.
Таким образом, автор текста убеждает нас: в экстремальных ситуациях важно не поддаваться панике и сохранять верность нравственным принципам. Подлинное мужество — это не просто смелость, а готовность отвечать за тех, кто зависит от тебя, даже если это грозит гибелью.
случилось страшное несчастье! На одном из канатов-лямок, за которые
солдаты удерживали шар на земле перед взлетом, висит человек!
Тотчас же по толпе бежит догадка: один из солдат не успел выпростать
ноги и руки из канатной лямки, и его подняло вместе с шаром. На фоне
светлого летнего неба шар поднимается всё выше и выше, унося двоих:
один стоит в гондоле шара, другой висит на канатной лямке.
Только что было шумно, радостно, люди кричали, аплодировали... Сейчас
словно громадной крышкой накрыло весь круг, на котором стоит толпа, и
всё замолкло. Люди стоят молчаливые, растерянные, словно оглушённые
неожиданностью несчастья.
Что будет?
Затем сразу вспыхивают догадки, споры, предположения. Все
разговаривают друг с другом, как знакомые. Каждый хочет услыхать от
другого что-нибудь ободряющее, утешительное.
– Папа... – шепчу я. – Древницкий не может вернуться с шаром обратно?
– Не может. Шар-то ведь неуправляемый...
– Ничего с Древницким не случится! – очень уверенно и громко говорит
рядом с нами какой-то господин в элегантной шляпе-котелке, надетой
чуть-чуть набекрень.
Немедленно вокруг него собираются люди.
– По-вашему, всё кончится благополучно?
– Для Древницкого? Конечно! Сейчас он спустится с парашютом, и всё
будет отлично!
– Вы думаете, Древницкий спустится с парашютом?
– А как же иначе? – даже удивляется человек в котелке. – Ведь он не
хуже нас с вами понимает, что не воспользоваться парашютом – это почти
верная гибель. Нет, конечно, он спустится с парашютом!
– А солдат? – спрашивает папа, крепко сжимая мою руку, и я чувствую,
как он взволнован.
– Ну, солдату, конечно, аминь! – спокойно заявляет шляпа-котелок. –
Древницкий спустится с парашютом, из шара вытечет последний воздух –
и солдат загремит на землю... С такой высоты, представляете?
– Правильно! – говорит ещё какой-то незнакомый человек в мягкой
шляпе. – Правильно рассуждаете. Спасти солдата Древницкий всё равно не
%4b7a38ff26d450ac5161f28e8ff1867d%
может, а себя спасти может, если спустится с парашютом. Он это и
сделает... Своя, знаете, рубашка ближе к телу! Слыхали такую поговорку?
Тут папа говорит, ни к кому не обращаясь:
– Есть две отвратительные поговорки: "Моя хата с краю" и "Своя
рубашка ближе к телу". Если бы все так думали, люди до сих пор жили бы
в пещерах, одевались в звериные шкуры и грызли бы друг другу глотки…
– Правильно, доктор! – И кто-то пожимает папе руку.
– А в Древницкого я верю! – продолжает папа.– Он не бросит солдата...
Да вон, смотрите! Шар ещё виден, маленький-маленький, как булавочная
головка, а парашют? Вы его видите? Нет, никто с парашютом не
спускается!
Проходит ещё минута – другая. Булавочная головка совсем исчезает из
виду... Древницкий с парашютом не спустился! Он солдата не покинул!
Однако толпа не расходится. Все ждут... А вдруг придут вести о
Древницком и солдате?
Проходит несколько часов.
Ожидание тянется томительно. От времени до времени происходит
ложная тревога, как на вокзалах, когда кто-нибудь кричит: "Поезд! Поезд!"
– и все бросаются подхватывать свои узлы и чемоданы. Так и тут: где-то
кто-то что-то выкрикивает, все устремляются туда, а оказывается, зря... О
Древницком, о солдате, о шаре ни слуху, ни духу... Что бы с ними ни
случилось, хорошее или плохое, спаслись они или разбились, узнать об
этом пока невозможно: телефонов ещё не знают.
Вдруг крики:
– Подъехали! Привезли их!
И у всех тревожная мысль: как привезли? Живыми? Или нет?
Вздох облегчения проходит по толпе, когда оказывается, что они живы!
Древницкий и солдат идут не в сад, кто-то предусмотрительно проводит
их чёрным ходом в садовый ресторан и лишь оттуда на открытую веранду
ресторана, иначе толпа зрителей бросилась бы к ним и смяла их, усталых,
еле стоящих на ногах.
Появление Древницкого и солдата на веранде ресторана вызывает бурю
восторга.
Сквозь толпу к папе проталкивается какой-то человек:
– Доктор, пожалуйста, посмотрите, что с Древницким.
Толпа расступается, пропуская папу к веранде ресторана. Папа крепко
держит за руку меня, я иду с ним.
%4b7a38ff26d450ac5161f28e8ff1867d%
Древницкий говорит папе:
– Спасибо, доктор, у меня пустяки, царапины, ссадины... А вот спутник
мой, солдат Путырчик, что-то нехорош...
У Путырчика всё цело, ничего не сломано, не вывихнуто. Но он какой-то
странный. Неподвижный взгляд, словно отсутствующий. Смотрит он тупо
в одну точку. На вопросы отвечает не сразу, как будто не понимает того,
что ему говорят. Даже на фамилию свою не откликается.
– Путырчик, друг! – тормошит его Древницкий. – На, выпей вина, чтоб
душа у тебя оттаяла!
Путырчик выпивает поданное ему вино, утирает губы краем ладони, но
не становится ни живее, ни веселее.
– А как я тебе кричал, когда мы летели? Помнишь?
Помолчав, Путырчик отвечает:
– Ваше благородие до меня кричали: "Держись крепчай! Не отпускай
вяровку! Держись крепчай, а то пропадёшь..."
– И ты держался?
– А як же ж! Ваше благородие кричали: "Держись!" Ну, я и держався...
Тень улыбки проходит по неподвижному лицу Путырчика.
– Ваше благородие меня с могилы вынули...
Путырчика увозят.
– Плох он, доктор? – с тревогой спрашивает Древницкий.
– Не очень хорош... – подтверждает папа. – Может быть, через день – два
и отойдёт. Но, пожалуй, потрясение было чрезмерно сильным!
Пока папа смазывает йодом и перевязывает Древницкого, у которого
местами сорваны клочья кожи, Древницкий рассказывает, что с ними было
в полёте. Когда он обнаружил, что на канатной петле висит человек,
Древницкий испугался, как бы солдат не выпустил из рук каната: тогда бы
он сразу упал на землю. Оттого он и кричал солдату всё время: "Держись
крепко, а не то пропадёшь!"
– Даже голос сорвал от крика! – шутливо жалуется Древницкий.
Постепенно, по мере вытекания воздуха из оболочки шара, он спускался
всё ниже и ниже. Наконец пустая оболочка, похожая уже на выжатый
лимон, стремительно стала падать на землю, как тряпка. Вот тут им
повезло: оболочка шара упала на деревья пригородного леса и зацепилась
за них. Только это их и спасло.
– Прямо говорю, – признаётся Древницкий, – я сегодня живым остаться
не чаял!
%4b7a38ff26d450ac5161f28e8ff1867d%
– А почему вы не спустились с парашютом? – спрашивают его.
– Бросить солдата? – В голосе Древницкого звучит искреннее удивление.
– Спуститься, бросив его, одного, на верную смерть? – И, помолчав, он
добавляет: – Нет, я так поступить не мог.
(По А.Я. Бруштейн*)
* Александра Яковлевна Бруштейн (1884-1968) – русская советская
писательница, драматург