Насколько важен для человека его внешний облик? Как характеризует человека его особое, пристальное внимание к своему внешнему виду? Нужно ли стремиться внешне выделиться из общей массы? Именно эти вопросы возникают при чтении текста прозаика Сергея Львовича Львова.
Раскрывая проблему отношения человека к своему внешнему образу, автор опирается на собственные размышления и наблюдения, приводит множество убедительных жизненных примеров. Многим представителям творческих профессий свойственно стремление подчеркнуть свою принадлежность к избранному кругу. Но настоящие художники не заботятся об оригинальности своей одежды и манер, так как они самодостаточны. Писатель вспоминает внешний облик известных литераторов, например, Михаила Светлова и Константина Георгиевича Паустовского, и подчёркивает скромность их одежды, в которой не было ни намёка на фатовство. Рассказчик вспоминает, как ещё до войны, будучи студентом первого курса, он надел отцовское пальто, сшитое двадцать лет назад, так как другого не было. В этом пальто он вёл себя неестественно, словно выступая в роли одного из героев Александра Грина, которым студенты увлекались в ту пору. Его друг заметил это и сказал: «А не пыжился бы ты, братец!» Автор подчёркивает, что естественное поведение – редкое благо, которое не часто даётся человеку от природы.
Позиция автора заключается в следующем: если человек уделяет особое внимание своему внешнему виду, то это чаще всего свидетельствует о его внутренней неуверенности. Самодостаточные личности, как правило, ничем не выделяется из общей массы.
Я согласна с мнением автора и тоже считаю, что пристальное внимание к своей внешности обычно уделяют внутренне не свободные люди, зависящие от общественного мнения. Для уверенного в себе человека внешность не имеет особого значения.
Чтобы подтвердить верность своей позиции, обращусь к роману И. С. Тургенева «Отцы и дети». В нём противопоставлены два героя, которые занимают диаметрально противоположные позиции по отношению к своему внешнему виду. Сорокапятилетний аристократ Павел Петрович Кирсанов и спустя двадцать лет после триумфа в светском обществе, живя в деревне у младшего брата, сохранил свои аристократические привычки. Его утренний наряд, продуманный до мельчайших деталей, накрахмаленные воротнички, длинные ухоженные ногти, по мнению Павла Петровича, свидетельствуют о его сильно развитом чувстве собственного достоинства, о самоуважении. Будущий лекарь Базаров, напротив, нарочито небрежен, одет в какой-то «балахон», который называет пренебрежительно «одежонкой». В шестидесятые годы девятнадцатого века по внешнему виду можно было определить политические предпочтения. Думаю, что истина между двумя крайностями где-то посередине. Не стоит уделять слишком большое внимание своей внешности, как это делает Павел Петрович Кирсанов, скрывая за этим своё одиночество, неустроенность в жизни. Но и нарочитая неряшливость и небрежность – это неуважение к обществу, в котором находишься.
Приведём ещё один литературный аргумент. В романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» в первой главе подробно расписан петербургский день заглавного героя. В кабинете «философа в осьмнадцать лет» мы видим «прямые пилочки, кривые», и автор подчёркивает, что «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», потому что «обычай – деспот средь людей». Онегин – педант в одежде, потому что боится «ревнивых осуждений». «Пред зеркалами» Онегин проводит три часа «по меньшей мере», чтобы отправиться на бал. В первой главе перед нами герой, строго выполняющий все светские правила и предписания, но за этим скрывается внутренняя пустота, скука и однообразие жизни.
Мы пришли к выводу о том, что слишком пристальное внимание к своей внешности свидетельствует не только о его внутренней неуверенности, но и иногда о бессодержательности и бесцельности жизни. Самодостаточные люди не будут педантами в одежде. Лучше быть настоящим человеком, чем казаться им.
(2)Своеобразно возникает эта проблема в жизни людей свободных профессий — актёров, литераторов, музыкантов. (3)Многим из них веками было свойственно стремление выделиться, подчеркнуть свою исключительность, принадлежность к избранному кругу. (4)Так появились выражения: «поэтическая причёска», «актёрская физиономия», «художественный беспорядок». (5)Поэтические кудри до плеч, бархатные куртки и банты художников, шевелюры музыкантов описаны в литературе, запечатлены в живописи и на фотографиях. (6)Высмеяны в карикатурах и эпиграммах. (7)Менялась мода, а вместе с ней и её художественно-артистическое ответвление. (8)Помните провинциального «первого любовника» в одном из рассказов Чехова? (9)Молодого человека в прюнелевых* ботиночках и с томным голосом, который хвастается своими любовными победами?
(10)Настоящим актёрам, поэтам, музыкантам не приходится заботиться о том, чтобы их узнавали по оригинальности одежды и манер. (11)Такое стремление — почти всегда признак внутренней неуверенности.
(12)Первыми известными литераторами, с которыми я познакомился в юности, были Михаил Аркадьевич Светлов, Константин Георгиевич Паустовский, Александр Иосифович Роскин, Рувим Исаевич Фраерман — каждый личность, да какая! (13)Но напрасно стараться вспомнить, чем отличался их облик от облика любого представителя интеллигентной профессии тридцатых годов. (14)Ничем!
(15)Вот у меня на столе одна из фотографий Светлова. (16)Он сидит на сцене Центрального дома литераторов в день своего последнего юбилея. (17)Тёмный костюм, незаметный галстук, ни намека на оригинальность или фатовство.
(18)Огромная витрина с довоенными фотографиями литераторов, погибших на фронтах Отечественной войны. (19)Какие скромные костюмы, пиджаки, куртки, кепки, рубашки! (20)И какие прекрасные, незаурядные лица! (21)Зато вспомните, как вызывающе импозантен, демонстративно-элегантен был некий литератор в неоконченном «Театральном романе» Булгакова и какую сатирическую злость автора вызывало его демонстративное пижонство и сибаритство!
(22)В годы моего довоенного студенчества нас не занимало, как мы одеты. (23)Донашивали одежду школьных лет, покупали дешёвые бумажные свитера, тяжёлые ботинки на кожзаме или парусиновые туфли. (24)Многие ходили на занятия в байковых лыжных костюмах — они отличались бесформенностью, унылыми расцветками, но большой практичностью.
(25)Молодые люди, не совсем равнодушные к моде, носили домодельные пуловеры, выпуская поверх выреза воротничок рубашки. (26)Так был одет обаятельный молодой герой из антифашистского фильма, снятого по роману Фейхтвангера «Семья Оппенгейм». (27)Нам казалось, что это выглядит по-европейски. (28)О настоя- щих импортных вещах никто и не слыхивал. (29)Одежду, не мудрствуя лукаво, поставлял «Москвошвей», мы её носили. (30)О том, как она выглядела, можно прочитать в опубликованном в те годы фельетоне Ильфа и Петрова «Директивный бантик». (31)Читали, хохотали, но продолжали носить изделия «Москвошвея», — а куда денешься!
(32)Драм из-за того, что нечего надеть, среди моих сверстников не помню. (33)Пока у меня самого не возникли впервые переживания на этой почве. (34)Был я тогда студентом I курса. (35)Осенью оказалось, что моё пальто, купленное ещё в восьмом классе, носить более невозможно. (36)Я получал стипендию, подрабатывал переводами, но вклад мой в семейный бюджет был невелик. (37)Просить у родителей, а тем более требовать новое пальто мне, восемнадцати- летнему, было стыдно. (38)Мама извлекла из сундука папино осеннее пальто-реглан, сшитое из верблюжьего сукна в начале двадцатых годов. (39)Я оторопел. (40)Пальто доходило мне до пят, было бутылочно-зелёного цвета и застёгивалось на огромные костяные пуговицы. (41)Сейчас оно, вероятно, заставило бы модников побледнеть от зависти.
(42)— Весьма эффектно! — сказала в утешение моя тётя, вызванная на консультацию, и ушла хохотать в другую комнату. (43)Я покорился судьбе. (44)В ту пору мы увлекались Александром Грином. (45)Такое пальто вполне могло бы облекать одного из его героев. (46)Почувствуют ли это сходство мои товарищи? (47)Примирит ли оно с моим пугающим видом любимую девушку? (48)Чтобы подчеркнуть суровый романтизм своего одеяния, я в огромную петлю на лацкане вместо пуговицы просовывал большой палец правой руки, зажимая четырьмя остальными грубую ткань пальто, ходил подчёркнуто широкими шагами, мрачно насупившись и нервно комкая ткань, казавшуюся мне столь же суровой, как моя жизнь в роли одного из героев Грина. (49)Но этого сходства не оценил никто из нашей компании. (50)Только мой друг Женька сказал однажды, когда мы возвращались из института домой:
(51)— А не пыжился бы ты, братец!
(52)И между нами состоялся памятный разговор, что естественное поведение, при котором всё — интонация, манеры, одежда — полностью отвечает внутренней сущности человека, — редкое благо. (53)Оно не часто даётся человеку от природы. (54)Большинству приходится трудно, иногда мучительно искать и создавать свой внешний образ. (55)И великое счастье найти его, а иногда просто отказавшись от поисков, быть тем, что ты есть, совершенствуя своё, а не заимствуя чужое и часто чуждое тебе.