Проблема, поставленная Александром Ивановичем Куприным в предложенном тексте, заключается в следующем: почему авиация продолжает вызывать восхищение у людей, несмотря на привычность технического прогресса? Автор убеждён, что полёт остаётся символом свободы духа, воплощением многовековой мечты человечества о преодолении земных ограничений. «Самая смелая сказка человечества, многотысячелетняя его грёза, символ свободы духа и победы над тёмной тягостью земли!» — так писатель выражает своё отношение к авиации, подчёркивая её связь с вечным стремлением человека к высоте.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из текста. Куприн сравнивает аэропланы с мифическими образами: «волшебные плащи Мерлина, сундуки-самолёты, летающие ковры, воздушные корабли, ручные орлы, огромные, сверкающие чешуей драконы». Этот ряд метафор показывает, что авиация воспринимается не просто как техническое достижение, а как воплощение фантазий, которые веками жили в человеческом сознании. Автор подчёркивает, что даже в эпоху электричества и телефонов полёт сохраняет магическую притягательность, напоминая о вечном противостоянии духа и материи.
Кроме того, Куприн акцентирует внимание на образе лётчиков, которых называет «особой разновидностью двуногих». Он пишет: «В них много чего-то от свободных и сильных птиц — в этих смелых, живых и гордых людях. <...> Их глаза, привыкшие глядеть на солнце и сквозь метель, и в пустые глаза смерти, — широки, выпуклы, блестящи и пристальны». Эти строки раскрывают, что восхищение вызывает не только техника, но и люди, бросившие вызов стихии. Лётчики становятся олицетворением мужества и духовной силы, что роднит их с героями легенд.
Смысловая связь между примерами основана на аналогии. Первый пример через мифологические параллели объясняет, почему авиация трогает душу, а второй конкретизирует эту мысль, показывая, что восхищение связано с человеческим подвигом. Если в древности мечта о полёте находила выражение в сказках, то теперь её воплощают реальные люди, чья отвага и мастерство продолжают традицию преодоления невозможного.
Я полностью согласен с позицией Куприна. Действительно, авиация остаётся источником вдохновения, потому что напоминает: человек способен превращать мечты в реальность. Например, история Юрия Гагарина, первого космонавта, подтверждает это. Его полёт в 1961 году стал не только научным прорывом, но и символом торжества человеческого духа. Как и лётчики из текста Куприна, Гагарин олицетворял смелость, которая стирает границы между землёй и небом.
Таким образом, авиация вызывает восхищение, потому что соединяет в себе технический гений и вечное стремление человека к свободе. Полёт — это не просто перемещение в пространстве, а доказательство того, что человеческий дух способен подняться выше любых ограничений. Как писал Куприн, «само небо становится ближе», когда мы видим, как мечта, рождённая в глубине веков, обретает крылья.
(8)Но авиация никогда не перестаёт занимать, восхищать и всегда снова удивлять свободные умы. (9)Вот они высоко в воздухе проплывают над нами с поражающим гулом, волшебные плащи Мерлина, сундуки-самолёты, летающие ковры, воздушные корабли, ручные орлы, огромные, сверкающие чешуей драконы — самая смелая сказка человечества, многотысячелетняя его грёза, символ свободы духа и победы над тёмной тягостью земли! (10)Само небо становится ближе, точно нисходит к тебе, когда, подняв кверху голову, следишь за вольным лётом прозрачного аэроплана в голубой лазури.
(11)И лётчики, эти люди-птицы, представляются мне совсем особой разновидностью двуногих. (12)Они жили и раньше, во всех веках, среди всех народов, но, ещё бескрылые, проходили в жизни незаметно, тоскуя смутно по неведомым воздушным сферам, или в судорожных попытках умерли безвестно, осмеянные безумцы, поруганные, голодные изобретатели.
(13)Моnsieur, — сказал однажды Блерио на парижском аэродроме своему ученику, русскому авиатору, после первого совместного полёта, — с этого дня летайте самостоятельно, я сегодня же выдам вам ваш brevet. (14)Вы родились птицей.
(15)В самом деле, в них много чего-то от свободных и сильных птиц — в этих смелых, живых и гордых людях. (16)Мне кажется, что у них и сердце горячёе, и кровь краснее, и лёгкие шире, чем у земных братьев. (17)Их глаза, привыкшие глядеть на солнце и сквозь метель, и в пустые глаза смерти, — широки, выпуклы, блестящи и пристальны. (18)В движениях — уверенная стремительность вперёд.
(19)Часто, внимательно вглядываясь, я ловлю в лицах знакомых мне лётчиков, в рисунке их черепа, лба, носа и скул какие-то неясные, но несомненные птичьи черты. (20)Давно установлено наблюдением, что определённая профессия, наследственная в длинном ряду поколений, налагает наконец на внешний и внутренний лик человека особый характерный отпечаток. (21)Авиация слишком молода для такой специфической выработки типа. (22)Но отчего же не думать вместе с милым Блерио, что есть люди, рождённые летать? (23)Может быть, потому именно летать, что прапращур человека миллионы лет тому назад летал над землёю в неведомом нам таинственном образе?
— (24)Каждый человек, не особенно трусливый, может научиться летать и полетит, — говорил мне один офицер-инструктор, — но для очень многих существуют неодолимые пределы. (25)Я знаю некоторых лётчиков, обладающих холодной отвагой, расчётом и глазомером, притом в. совершенстве владеющих аппаратом, но... только до высоты в тысячу метров. (26)Ниже этой высоты он шутя сделает мёртвую петлю, скользнёт на крыло и на хвост, спланирует с выключенным мотором, примет бестрепетно бой с вражеским аэропланом... (27)Но выше тысячи метров он беспомощен. (28)Там у него появляется не духовная, а чисто физическая боязнь высоты и пространства.
(29)Это чувство для других лётчиков прямо необъяснимо, парадоксально. (30)Ведь большинство из нас испытывает это тошнотворное, расслабляющее головокружение и противную щекотку в пальцах ног лишь на небольшой высоте, например, когда
высунешься из окна шестого этажа. (31)Но при подъёме это гнусное ощущение совершенно исчезает, и чем выше забираешься, тем всё легче, веселее, беспечнее и увереннее становится на душе.
(По А. И. Куприну*)
*Александр Иванович Куприн (1870-1938) — русский писатель, переводчик.