Сталкиваясь с потребительским бездумным отношением людей к природе, мы редко задумываемся, что же именно теряем, разрушая то, что даёт нам жизнь. Однако Юрий Нагибин в своём тексте оставляет нам недвусмысленный ответ: уничтожая близкое и святое, человек губит сам себя. На примере истории главного героя, отвергнувшего мать ради сиюминутных удовольствий, автор показывает, как равнодушие к родному становится символом духовной катастрофы.
Позиция писателя выражена в горькой метафоре: «матерью люди издавна называют свою Родину». Так Нагибин связывает отношения сына с матерью и человека с природой. Тот, кто способен оставить близкого в беде, не оценив его жертвенной любви, неизбежно станет разрушать мир вокруг. Эта мысль раскрывается через противопоставление поступков героя. Во-первых, сын, узнав о сердечном приступе матери, не отказывается от концерта, а цинично бросает: «Если будет совсем плохо, постучи в стенку соседу». Его слова звучат как приговор собственному человеколюбию. Марина, возлюбленная героя, осознаёт это: она слышит не «удары по клавишам Рихтера», а «слабые и беспомощные удары материнского сердца». Герой, разрушая связь с матерью, теряет и любовь Марины — словно сама жизнь отворачивается от него.
Во-вторых, автор подчёркивает лицемерие равнодушия. Мать, «храня единственное письмо сына как драгоценность», продолжает оправдывать его, хваля «за то, чего в нём нет». Эта слепая любовь лишь оттеняет чёрствость героя. Он «не кричит на мать», но и не замечает её, как не замечаем мы воздух, которым дышим. Нагибин сравнивает такое отношение с разрушением дома, сожжением поля, убийством сердца — метафоры, приравнивающие человеческую чёрствость к экологической катастрофе. Ведь точно так же, как потребительская эксплуатация природы ведёт к её гибели, бездушие к матери лишает человека нравственных корней.
Связь между примерами — противопоставление. Сын, отвергая мать, теряет всё; мать, даруя любовь, теряет сына. Этот конфликт раскрывает главное: потребительское отношение убивает и того, кто берёт, и того, кто отдаёт.
Я полностью согласен с позицией автора. Уничтожение природы, как и предательство близких, — итог духовной слепоты. В пьесе А.П. Чехова «Вишнёвый сад» Раневская, продавая родовое имение, не понимает, что вместе с садом рушится её прошлое. Купец Лопахин, вырубающий вишни, тоже становится жертвой: его богатство не заменяет утраченной красоты. Так и герой Нагибина, променяв материнское сердце на концерт, остаётся в духовной пустоте.
Финал текста звучит предостережением. Автор напоминает: Родина, как мать, требует не эксплуатации, но благодарности. Каждый, кто забывает это, подобен герою, который «сжигает поле, приносящее хлеб». Жизнь без бережного отношения к истокам превращается в бесплодную пустыню — эту истину мы обязаны помнить, чтобы не повторить роковой ошибки.
Я уже послал твоей матери три письма! (4)Я написал ей и за себя, и за тебя...
Ведь сам ты, кажется, почти никогда ей не пишешь. (6)В шкатулке, как самую большую драгоценность, хранит Анна Филипповна твоё единственное за весь год письмо. (7)Помнишь, оправдываясь, ты сказал, что не умеешь и не любишь писать письма? (8)Однако же ты чуть не каждый день атаковывал посланиями Марину. (9)Она и читать, наверно, не успевала. (10)Значит, умеешь?
(11)Сказал бы уж точней: «Не люблю писать матери». (12)Впрочем, ты ведь не только писать, ты и разговаривать-то с ней не очень любишь...
(13)Помнишь, когда ты окончил аспирантуру, твоя мать приехала в Москву?
(14)И как раз была встреча Нового года. (15)Все сидели за столом, а она, накрывшая стол, устроившая всё это торжество, была на кухне. (16)Только в самый торжественный момент, в двенадцать часов, ты милостиво позвал её в комнату. (17)Ты стеснялся её. (18)И перед тем как позвать, долго предупреждал нас: «Всю жизнь прожила в деревне, сами понимаете...» (19)И виновато поглядывал на Марину.
(20)Сейчас ты никак не можешь понять, почему Марина тоже перестала встречаться с тобой, почему не отвечала на твои письма. (21)А недавно, совсем на днях, она мне всё рассказала...
(22)Помнишь, тогда, после Нового года, .кажется, дня через три, у твоей матери был тяжёлый сердечный приступ (думаю, переутомилась, готовя наше новогоднее торжество). (23)И в тот же день вы с Мариной должны были пойти на концерт Рихтера. (24)Марина, стоя в коридоре, слышала, как ты на ходу крикнул матери: «Если будет совсем плохо, постучи в стенку соседу».
(25)Марина ничего не поняла. (26)Только позже, в консерватории, ты ей всё объяснил. (27)И в этот же вечер ты потерял её навсегда. (28)В то время как ты восторгался, с какой силой и с какой лёгкостью ударял по клавишам Рихтер, она слышала другие удары, слабые и беспомощные удары материнского сердца...
(29)Ей казалось, что вот сейчас, в эту самую минуту, стучит в стенку твоя мать, а сосед заснул и не слышит.
(30)И ещё хочу сказать: напрасно ты стесняешься своей матери.
(31) Если бы ты знал, как хорошо, как тонко она всё чувствует и понимает!
(32)Она каждый раз хвалила тебя — и больше всего за то, чего в тебе нет: за сыновнюю любовь, и заботу, и ласку.
(33)Ты не кричал на мать, но ведь и на чужих, совсем незнакомых людей ты тоже не кричишь. (34)Они, однако, не называют тебя за это своим сыном!
(35)Трудно объяснять человеку, что он не должен разрушать стены дома, спасающего его от непогоды, что он не должен сжигать поле, которое принесёт ему хлеб, что он не должен убивать сердце, верней и преданней которого он не найдёт никогда и нигде на свете.
(36)Да, всё лето ты был гостеприимен и очень внимателен. (37)Но что это меняет?
(38)Могу ли я ценить человека лишь за то, что он хорошо относится ко мне?
(39)Разве это не будет с моей стороны отвратительным проявлением эгоизма?
(49)Вот я, кажется, и объяснил тебе причину своего охлаждения. (41)Может быть,
моё письмо убедит тебя в чём-нибудь, а может быть, нет. (42)Но я-то, во всяком случае, буду по-прежнему писать твоей матери.
(43)И ещё помни, мой бывший друг, что матерью люди издавна называют свою Родину...