К чему приводит уничтожение памятников? Именно этот вопрос ставит Владимир Солоухин, размышляя о судьбе архитектурного наследия Москвы. Автор с горечью отмечает, что разрушение памятников архитектуры лишает город исторической памяти, культурной уникальности и глубины, сравнивая этот процесс с обрывом корней у дерева. Его позиция выражена прямо: «Разрушая старину, мы всегда обрываем корни».
Чтобы обосновать свою позицию, Солоухин обращается к конкретным примерам. Во-первых, он упоминает Сухареву башню XVII века, снесённую под предлогом решения транспортных проблем: «Проблему объезда её автомобилями можно было решить по-другому, пожертвовав хотя бы угловыми домами». Этот пример показывает, как под натиском урбанизма жертвуют подлинной исторической ценностью ради сиюминутных нужд. Автор подчёркивает, что даже «второстепенные» здания на площади могли быть заменены, но выбор пал на уничтожение памятника. Подобное решение, по мнению писателя, демонстрирует недальновидность и пренебрежение к культурным корням.
Во-вторых, Солоухин описывает судьбу храма Христа Спасителя, который «строился на народные деньги как памятник победы над Наполеоном». Это здание, украшенное росписями Василия Сурикова, было не только архитектурной доминантой Москвы, но и символом национальной гордости. Тем трагичнее выглядит его участь: «Сломали... Построили плавательный бассейн». Контраст между величественным храмом и утилитарным сооружением подчёркивает абсурдность замены духовного смысла на практический. Восстановление храма «всем миром» десятилетия спустя, однако, не отменяет потери: разрушенное памятное здание унесло с собой частицу исторической правды и преемственности поколений.
Смысловая связь между примерами основана на причинно-следственных отношениях. Уничтожение Сухаревой башни стало следствием нежелания искать компромиссы в градостроительстве, а снос храма Христа Спасителя — результатом идеологической доктрины, отвергающей прошлое. Однако оба случая ведут к одному итогу: Москва теряет уникальные черты, превращаясь в «город среднеевропейского типа, не выделяющийся ничем особенным». Солоухин убедительно показывает, что каждый снесённый памятник — это разрыв связи времён, ведь «у дерева каждый корешок, каждый корневой волосок на учёте».
Я полностью разделяю позицию автора. Уничтожение архитектурного наследия действительно лишает общество исторической почвы, что подобно вырубке вековых деревьев в мегаполисе. Солоухин метафорически сравнивает культурную память с корневой системой, способной «подать спасительную влагу» в момент «великой засухи» — кризиса идентичности. Примером может служить Коломенское, упомянутое в тексте: сохранение этого ансамбля позволяет нам соприкоснуться с духовным опытом предков. Восстановление разрушенного храма Христа Спасителя, пусть и запоздалое, подтверждает мысль о том, что память нельзя стереть окончательно. Она, подобно живой зелени Садового кольца, способна возродиться, если общество осознает ценность своих корней.
Таким образом, Солоухин призывает беречь памятники архитектуры не как «архаичные» реликвии, а как основу национального самосознания. Разрушая их, мы лишаем будущие поколения возможности понять, «чем поразить воображение» тех, кто придет после нас. Сохранение исторического облика города — это не дань прошлому, а забота о том, чтобы «корни» культуры продолжали питать наше настоящее и будущее.
(1)Памятников архитектуры в Москве уничтожено более четырёхсот, так что я слишком утомил бы вас, если бы взялся за полное доскональное перечисление. (2)Жалко и Сухареву башню, построенную в XVII веке. (3)Проблему объезда её автомобилями можно было решить по-другому, пожертвовав хотя бы угловыми домами на Колхозной (тогда) площади (универмаг, хозяйственный магазин, книжный магазин). (4)Жалко и Красные, и Триумфальные ворота.
(5)А знаете ли, что площадь Пушкина украшал древний Страстной монастырь? (6)Сломали. (7)Открылся чёрно-серый унылый фасад. (8)Этим ли фасадом должны мы гордиться как достопримечательностью Москвы? (9)Никого не удивишь и сквером, и концертным залом «Россия» на месте Страстного монастыря.
(10)Сорок лет строилось на народные деньги (сбор пожертвований) грандиозное архитектурное сооружение ? храм Христа Спасителя. (11)Он строился как памятник непокорённости московской перед сильным врагом, как памятник победы над Наполеоном. (12)Великий русский художник Василий Суриков расписывал его стены и своды. (13)Это было самое высокое и самое величественное здание в Москве. (14)Его было видно с любого конца города. (15)Здание не древнее, но оно организовывало наряду с ансамблем Кремля архитектурный центр нашей столицы. (16)Сломали... (17)Построили плавательный бассейн. (18)И лишь в середине девяностых опять всем миром храм отстроили заново.
(19)Разрушая старину, мы всегда обрываем корни.
(20)У дерева каждый корешок, каждый корневой волосок на учёте, а уж тем более те корневища, что уходят в глубочайшие водоносные пласты. (21)Как знать, может быть, в момент какой-нибудь великой засухи именно те, казалось бы, уже отжившие, корневища подадут наверх, где листья, живую спасительную влагу.
(22)Ужасная судьба постигла великолепное Садовое кольцо. (23)Представьте себе на месте сегодняшних московских бульваров голый и унылый асфальт во всю их огромную ширину. (24)А теперь представьте себе на месте голого широкого асфальта на Большом Садовом кольце такую же зелень, как на уцелевших бульварах.
(25)Казалось бы, в огромном продымлённом городе каждое дерево должно содержаться на учёте, каждая веточка дорога. (26)И действительно, сажаем сейчас на тротуарах липки, тратим на это много денег, усилий и времени. (27)Но росли ведь готовые вековые деревья. (28)Огромное зелёное кольцо (Садовое кольцо!) облагораживало Москву. (29)Правда, что при деревьях проезды и справа, и слева были бы поуже, как, допустим,
на Тверском бульваре либо на Ленинградском проспекте. (30)Но ведь ездят же там автомобили. (31)Кроме того, можно было устроить объездные пути параллельно Садовому кольцу, тогда сохранилось бы самое ценное, что может быть в большом городе, – живая зелень.
(32)Если говорить строже и точнее, на месте уникального, пусть немного архаичного, пусть глубоко русского, но тем-то и уникального города Москвы построен город среднеевропейского типа, не выделяющийся ничем особенным. (33)Город как город. (34)Даже хороший город. (35)Но не больше того.
(36)В самом деле, давайте проведём нового человека, ну хоть парижанина или будапештца, по улице Тверской, по главной улице Москвы. (37)Чем поразим его воображение, какой такой жемчужиной зодчества? (38)Каким таким свидетелем старины? (39)Вот телеграф. (40)Вот гостиница. (41)Вот дом на углу Тверского бульвара, где кондитерский магазин. (42)Видели парижанин и будапештец подобные дома. (43)Ещё и получше. (44)Ничего не говорю. (45)Хорошие, добротные дома, но всё же интересны не они, а именно памятники: Кремль, Коломенское, Андроников монастырь.
(По В.А. Солоухину)