«В чём заключается долг перед Родиной?» — такую проблему поднимает М.А. Шолохов в предложенном тексте. Автор рассматривает вопрос через призму самоотверженности солдат, защищающих высоту в жестоком бою. Его позиция заключается в том, что долг перед Отечеством требует от человека готовности жертвовать личными чувствами, превозмогать страх и продолжать борьбу даже в безвыходных ситуациях. Это проявляется в поступках героев, которые, несмотря на ранения и утраты, остаются верными своему долгу до последнего вздоха.
Чтобы подтвердить авторскую точку зрения, обратимся к примерам из текста. Николай Стрельцов, заметив мальчика, похожего на его сына, испытывает глубокое волнение: «Неуловимое сходство было и в чертах лица, и во всей небольшой плотно сбитой фигурке». Однако он сознательно отгоняет воспоминания о семье, понимая, что «перед боем не нужны ему воспоминания, от которых размякает сердце». Этот эпизод показывает, что солдат ставит долг выше личных переживаний, так как малейшая слабость может помешать выполнению задачи.
Второй пример иллюстрирует коллективный подвиг бойцов. Даже после бомбёжки, когда «слабéл их огонь: мало оставалось способных к защите людей», капитан Сумсков, истекая кровью, ползёт вперёд, крича: «Орёлики! Родные мои, вперёд!.. Дайте им жизни!» Раненый командир не покидает поле боя, а продолжает вдохновлять бойцов, что символизирует несгибаемую волю и преобладание долга над инстинктом самосохранения.
Смысловая связь между примерами носит причинно-следственный характер. Личное самообладание Николая, его умение отрешиться от боли и тоски становятся частью общего усилия, которое помогает бойцам удержать высоту. В свою очередь, решимость капитана Сумскова, вопреки ранению, поддерживать атакующих солдат, объясняет, почему даже в критический момент защитники не отступают. Эти две иллюстрации демонстрируют, что долг перед Родиной объединяет личную жертвенность и коллективную стойкость, создавая нерушимый щит на пути врага.
Я согласен с позицией автора. Долг перед Отечеством действительно требует не только физической отваги, но и духовной силы, способности преодолевать боль и отчаяние. Например, во время Сталинградской битвы многие советские солдаты, подобно героям Шолохова, стояли насмерть, защищая каждый дом. Так, легендарный Дом Павлова удерживался два месяца, несмотря на постоянные атаки. Бойцы понимали: их стойкость спасает не только город, но и миллионы мирных граждан. Этот исторический пример подтверждает, что долг перед Родиной — это готовность превратить личное мужество в общую победу.
Таким образом, подвиг защитников безымянной высоты из рассказа Шолохова напоминает: долг перед Отечеством — это не абстрактное понятие, а конкретные действия, требующие жертв и самоотречения. Только когда каждый человек осознаёт ответственность за судьбу страны, как это сделали Николай Стрельцов и капитан Сумсков, Родина становится неприступной крепостью.
– Товарищи! (2)Получен приказ: занять оборону на высоте, находящейся за хутором, на скрещении дорог. (3)Оборонять высоту до подхода подкреплений. (4)Задача ясна? (5)За последние дни мы много потеряли, но сохранили знамя полка, надо сохранить и честь полка.
(6)Держаться будем до последнего!
(7)Пехотный полк выступил из хутора. (8)Звягинцев толкнул Николая локтем и, оживлённо блестя глазами, сказал:
– В бой идти со знаменем – это подходяще, а уж отступать с ним – просто не дай бог! (9)Как предполагаешь, устоим? (10)Николай решительно кивнул.
– (11)Надо устоять! (12)Около ветряной мельницы босой белоголовый мальчик лет семи, который пас гусей, подбежал поближе к дороге, остановился, чуть шевеля румяными губами, восхищённо рассматривая проходивших мимо красноармейцев. (13)А Николай пристально посмотрел на него и в изумлении широко раскрыл глаза: до чего же похож! (14)Такие же, как у старшего сынишки, широко поставленные голубые глаза, такие же льняные волосы… (15)Неуловимое сходство было и в чертах лица, и во всей небольшой плотно сбитой фигурке. (16)Где-то он теперь, его маленький, бесконечно родной Николенька Стрельцов? (17)Захотелось ещё раз взглянуть на мальчика, так разительно похожего на сына, но Николай сдержался: перед боем не нужны ему воспоминания, от которых размякает сердце. (18)И он вспомнит и подумает о своих осиротелых детишках не в последнюю минуту, а после того, как отбросят немцев от безымянной высоты. (19)А сейчас автоматчику Николаю Стрельцову надо плотнее сжать губы и постараться думать о чём-либо постороннем, так будет лучше… (20)Николай всё же не выдержал искушения, оглянулся: мальчик, пропустив колонну, всё ещё стоял у дороги, смотрел красноармейцам вслед и робко, прощально помахивал поднятой над головой загорелой ручонкой. (21)И снова, так же как и утром, неожиданно и больно сжалось у Николая сердце, а к горлу подкатил трепещущий горячий клубок. (22)Жара ещё не спала. (23)Солнце по-прежнему нещадно калило землю. (24)И вот наступили те предшествующие бою короткие и исполненные огромного внутреннего напряжения минуты, когда учащённо и глухо бьются сердца и каждый боец, как бы много ни было вокруг него товарищей, на миг чувствует ледяной холодок одиночества и острую, сосущую сердце тоску. (25)Танки повели с ходу пушечный огонь. (26)Снаряды ложились, не долетая высоты. (27)Первый танк остановился, не дойдя до группы терновых кустов, второй вспыхнул, повернул было обратно и стал, протянув к небу дегтярно-чёрный, чуть колеблющийся дымный факел. (28)На флангах загорелись ещё два танка. (29)Бойцы усилили огонь, стреляя по пытавшейся подняться пехоте противника, по щелям, по выскакивавшим из люков
горевших машин танкистам. (30)Придавленная пулемётным огнём, пехота противника несколько раз пыталась подняться и снова залегала. (31)Наконец она поднялась, короткими перебежками пошла на сближение, но в это время танки круто развернулись, двинулись назад, оставив на склоне шесть догорающих и подбитых машин.
(32)Откуда-то, словно из-под земли, Николай услышал глухой ликующий голос Звягинцева:
– Здорово мы их! (33)Пускай опять идут, мы их опять! (34)Николай зарядил порожние диски, попил немного противно тёплой воды из фляги, посмотрел на часы. (35)Ему казалось, что бой длился несколько минут, а на самом деле с начала атаки прошло больше получаса, заметно склонилось на запад солнце, и лучи его уже стали утрачивать недавнюю злую жгучесть.
(36)Ещё раз глотнув воды, Николай с сожалением отнял от пересохших губ фляжку, осторожно выглянул из окопа. (37)В ноздри его ударил тяжёлый запах горелого железа и бензина, смешанный с горьким, золистым духом жжёной травы. (38)Около ближайшего танка выгорала трава, по верхушкам ковыля метались мелкие, почти невидимые в дневном свете язычки пламени, на склоне дымились обугленные, тёмные остовы неподвижных танков. (39)Николай не услышал потрясшего землю, обвального грохота взрыва, не увидел тяжко вздыбившейся рядом с ним большой массы земли. (40)Сжатая, тугая волна горячего воздуха смахнула в окоп насыпь переднего бруствера, с силой откинула голову Николая. (41)Очнулся Николай, когда самолёты, с двух заходов ссыпав свой груз, давно уже удалились и немецкая пехота, начав третью по счёту атаку, приблизилась к линии обороны почти вплотную, готовясь к решающему броску. (42)Вокруг Николая гремел ожесточённый бой. (43)Из последних сил держались считаные бойцы полка; слабел их огонь: мало оставалось способных к защите людей; уже на левом фланге пошли в ход ручные гранаты; оставшиеся в живых уже готовились встречать немцев последним штыковым ударом. (44)Настигнув у самого оврага бежавших немцев, начали работать штыками Звягинцев и остальные, далеко отстав от устремившихся вперёд красноармейцев, тяжело припадая на раненую ногу, шёл сержант Любченко, держа в одной руке знамя, другой прижимая к боку выставленный вперёд автомат; выполз из разбитого снарядом окопа раненый капитан Сумсков… (45)Опираясь на левую руку, капитан полз вниз с высоты, следом за своими бойцами. (46)Ни кровинки не было в его известково-белом лице, но он всё же двигался вперёд и, запрокидывая голову, кричал ребячески тонким, срывающимся голоском:
– Орёлики! (47)Родные мои, вперёд!.. (48)Дайте им жизни!