В чём проявляется единение русских женщин, переживших войну? Разграничивает ли любящее сердце матери своё и чужое горе? Именно эти вопросы возникают при чтении текста В. П. Астафьева.
Раскрывая проблему сплочённости русских женщин в беде, принесённой войной, автор описывает кладбище уральского городка и братскую могилу тех, кто умер от ран в госпиталях. А над могилой стоит чугунный солдат, сработанный от всего сердца местными умельцами, поэтому приняли его, как родного, не замечая "корявин". Русские женщины считают, что неоплаканная могила бывает только у сирот, и поэтому приходят к братской могиле, чтобы оплакать неизвестных им погибших воинов в надежде, что и их сыновей, похороненных в чужой стороне, пожалеют "матери тамошние" и "умягчат землю слезою своею", последний приют родного сыночка.
Позиция автора заключается в следующем: не только русские женщин, но и матери всего мира, потерявшие своих сыновей на войне, едины в проявлении своего горя, они не разграничивают свою и чужую беду, оплакивают павших героев, как близких и родных им людей.
Невозможно не согласиться с мнением автора. Действительно, если все женщины земли соберутся на солдатских кладбищах, "мир содрогнётся и падёт ниц перед этим горем", которое объединило и сплотило всех матерей, переживших тяжелейшую утрату.
Приведу литературный аргумент. В рассказе Е. И. Носова "Шопен, соната номер два" спустя три десятилетия после Великой Отечественной войны открывают в райцентре обелиск, посвящённый памяти погибших в сражении земляков. В каждой семье есть утрата, и это горе объединяет сельчан. А потом заводские оркестранты оказываются в деревенской избе, где живут только женщины: мать, дочь и внучка. Четырёх близких людей потеряла на войне пожилая женщина: мужа, двоих сыновей и зятя, которого война "догнала" потом: он умер от ран. Боль утраты никогда не ослабнет, сплачивая три поколения в этой вдовьей и сиротской семье.
Приведу ещё один аргумент. В стихотворении Н. Рубцова "Русский огонёк" в морозную вьюжную зимнюю ночь лирический герой набредает на огонёк избы и знакомится с пожилой одинокой женщиной, на стенах избы которой много пожелтевших снимков, и страннику вдруг открывается "сиротский смысл семейных фотографий". Простая женщина задаёт после долгого молчания всего лишь один вопрос: "Скажи, родимый, будет ли война?" Потерявшая на войне всех близких и родных, она не хочет, чтобы повторилась страшная трагедия, её душа болит "за всех жителей земли". Лирический герой благодарит скромный русский огонёк, который горит в бездорожье и светит заблудившимся путникам.
Мы пришли к выводу о том, что для материнского сердца нет понятия своё и чужое. Мать скорбит обо всех сыновьях - своих и чужих, погибших на войне.
(2)И этот первый привет расцветающей земли в Вербное воскресенье люди несут на кладбище близким своим и прикрепляют венки к крестам, звездам, обелискам.
(3)Кладбище уральского городка, в котором я прожил много лет, расположено на крутой и голой горе. (4)Почва здесь неприютная, каменистая, и потому на кладбище мало растительности. (5)Есть только крючковатые приземистые пихтачи, обожженные ветрами, да взлелеянные памятливыми людьми липки и несколько березок. (6)Зато всюду на могилах железные памятники и оградки. (7)И уже по этому можно заключить, что в городе живут металлурги. (8)Среди множества захороненных на кладбище людей закопан и кусочек металла.
(9)В войну мастер мартеновского цеха упал в шестидесятитонный ковш с металлом. (10)По древнему обычаю железоделателей, полагалось весь этот ковш вылить и схоронить, но шла война, и стране очень нужен был металл.
(11)Тогда почерпнули из огромного ковша маленький ковшичек стали и унесли на кладбище.
(12)Были здесь и такие могилы, возле которых люди опускали глаза и проходили быстро, виновато. (13)Завалившиеся холмики, и над ними десятка два наспех сколоченных из досок и фанеры пирамидок и ни одного деревца. (14)Только несколько диких кустов шиповника ершились на этих могилах. (15)В июне они роняли сморщенные лепестки цветов на вымытый дождем камешник.
(16)Но однажды пришли школьники, комсомольцы, бывшие фронтовики и убрали жалкие пирамиды и сделали братскую могилу тем, кто умер от ран в госпиталях этого города. (17)Местный скульптор-самоучка слепил из глины памятник, и местные же заводские рабочие, всю жизнь варившие только чугун и сталь, своеручно сделали форму и отлили из чугуна фигуру солдата.
(18)Он стоял, горестно насупив брови, с каской в руке. (19)На спине у него топорщился не то вещмешок, не то плащ-палатка. (20)Он был неуклюжий, этот чугунный солдат. (21)Но сработан от всего сердца, и потому приняли его как родного, не замечая корявин.
(22)А принимали его не по акту.
(23)Наши женщины считают, что неоплаканная могила бывает только у сирот. (24)Ну а всякий человек хочет, чтобы его родные даже после смерти не были одинокими.
(25)Усталые от выплаканных слез, прижимая платки к глазам, женщины покидали кладбище. (26)Но вот одна из них свернула к чугунному бойцу, положила у подножия памятника несколько веточек вербы и тихо сказала:
- Неоплаканные, неоцелованные вы, сыночки, и жестка-то вам могила сиротская. (27)Где же это ваши матери-страдалицы? - она замолкла на минуту, и по лицу её сыпанули слезы - ведают ли, знают ли они: где ваш приют последний? (28)Могила моего Степанушки в болгарской стороне. (29)Пусть матери тамошние умягчат ему землю слезою своею, а я вас, милые, оболью, омою слезьми вдовьими...
(30)К голосу этой женщины присоединился второй:
- Где ты, где ты похоронен, сокол ненаглядный, Пантелей ты мой Иванович? (31)Есть ли у тебя могилка, у любезного? (32)Мягка ли тебе матерь-земля?..
- Чьи вы, деточки, чьи вы? - уже спрашивал третий голос. (33)- А не видали ли вы сыночка мово? (34)Не встречали ли его в битве с ворогом? (35)Улетел, спокинул меня, горемышную, и не знаю то я о нем малой весточки...
(36)Оградка, посреди которой стоял неуклюжий и всем родной человек, все заполнялась. (37)Рос ворох верб возле памятника. (38)Не осталось уже места в оградке, и тогда женщины начали становиться возле нее на колени, и кланялись земле, и целовали её мокрыми от слез губами, чтобы мягче и ласковей она была.
(39)...Каждую весну, когда засинеет в лесах снег, и высвободит проталинки, когда распустится верба-веснянка, раздается плач на этом кладбище. (40)И всякий раз, когда я слышал его, этот плач, сердце останавливалось у меня, и думал я: если все женщины земли соберутся на солдатские кладбища, мир содрогнется и падет ниц перед этим горем.
(По В. Астафьеву)