Нужно ли хранить память о прошлом? Нужно ли передавать своим потомкам память о предках? Чем ценна память? И стоит ли ею дорожить? Эти вопросы возникают у меня после прочтения текста Р.Савинова.
В своём тексте автор поднимает проблему человеческой памяти. Он рассказывает нам историю мальчика, который охранял пасеку на берегу рыбной речушки. Однажды дядя привёз к ним своего деда. Оказывается, раньше здесь стояла деревня, где и жил дед. А потом все разъехались. Героя текста поразило, что «старичок заплакал». «Его лицо не морщилось, губы не дрожали, просто из глаз часто-часто потекли слёзы…». Дядя с дедом уехали, а мальчик задумался. «Вдруг я ощутил всю силу времени, которое вот так раз – и слизнуло целую вселенную прошлого. Никакого знака былой жизни! Ничего!». Ему вдруг стало страшно. А потом он понял, что есть память. «Чуткая человеческая память. Вот что человек может противопоставить глухой, холодной вечности».
Позиция автора понятна: человеческая память – это главное наше богатство. Без прошлого нет настоящего. Мы должны ценить память и передавать её из поколения в поколение, чтобы не стать Иванами, не помнящими родства.
Я согласен с позицией автора. Память о предках, об истории своей земли делает нас сильнее и мудрее. Эту память мы сохраняем в книгах, в фотографиях, восстанавливаем и собираем по крупинкам. Память помогает нам крепко стоять на ногах, не чувствую себя былинками без рода да племени. Поэтому её надо ценить.
В художественных произведениях писатели также поднимают проблему человеческой памяти, её важности. Попробую это доказать. Давайте вспомним повесть Андрея Платонова «Котлован», написанную им в тридцатые годы минувшего века. Герои – строители новой жизни, в которой должны быть счастливы все. От непосильного труда они уже забыли, кто они, откуда, кем были в прежней жизни. Им надо успеть построить всеобщий счастливый дом. Среди них появляется девочка Настя, которой мама перед смертью наказала, забыть её, не говорить никому, что она дочь белогвардейки. Настя так и делает. На вопрос: «Кто она?», она отвечает: «Не помню». Всё есть у Насти: гроб, где играть, люди, которые о ней заботятся. И она действительно какое-то время весела, строителям нового будущего радостно, им кажется, что вот для неё, для Насти, они строят этот дом, отдавая все свои силы и жизни. Но девочка начинает скучать, вспоминать маму, плакать. И умирает. Невозможно жить без памяти. Нельзя построить новую счастливую жизнь с чистого листа, перечеркнув всё прошлое. Без прошлого нет настоящего.
В романе-антиутопии Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» главный герой Гай Монтег тоже ничего не помнит, он не знает истории. После встречи с Клариссой он начинает задумываться, а всегда ли пожарные раздували огонь, всегда ли так было. Он вспоминает последнюю свечу, зажжённую своей мамой. Какие-то обрывки воспоминаний из детства. Тепло костра, запах жёлтых осенних листьев, звёздное небо. Всё это из другой жизни, которой он был лишён. Ему хочется спросить, вспомнить, узнать. Он пытается найти ответ в книгах, у Фабера. Он готов пожертвовать жизнью ради этого. Нет, человек не может жить без памяти, без корней. Он чувствует себя беззащитным и потерянным.
Таким образом, я доказала, что память – это наше богатство. Оно противостоит времени. И только в наших силах сберечь её и передать потомкам. Нам это необходимо. Без прошлого нет настоящего!
(4)Два дня пролетели в один миг: мы ловили щук, обходили дозором наши владения, вооружившись луком и стрелами, без устали купались; в густой траве, где мы собирали ягоды, таились гадюки, и это придавало нашему собирательству остроту опасного приключения. (5)Вечерами в огромном котле я варил уху из пойманных щук, а Мишка, пыхтя от натуги, выхлебывал её огромной, как ковш экскаватора, ложкой.
(6)Но, как выяснилось, одно дело — читать про охотничью жизнь в книгах, и совсем другое — жить ею в реальности.
(7)Скука мало-помалу начинала томить меня, вначале она ныла несильно, как недолеченный зуб, потом боль стала нарастать и всё яростнее терзать мою душу. (8)Я страдал без книг, без телевизора, без друзей, уха опротивела мне, степь, утыканная оранжевыми камнями, похожими на клыки вымерших рептилий, вызывала тоску, и даже далёкое поле жёлтого подсолнечника мне казалось огромным кладбищем, которое завалили искусственными цветами.
(9)Однажды после обеда послышался гул машины. (10)Дядя так рано никогда не приезжал — мы решили, что это разбойники-грабители.
(11)Схватив лук и стрелы, мы выскочили из палатки, чтобы дать отпор незваным гостям. (12)Возле пасеки остановилась «Волга». (13)Высокий мужчина лет сорока, обойдя машину, открыл заднюю дверь и помог выйти маленькому старичку. (14)Тот, шатаясь на слабых ногах, тяжело осел на траву и стал с жадной пронзительностью смотреть кругом, словно чуял в летнем зное какой-то неотчётливый запах и пытался понять, откуда он исходит. (15)Вдруг ни с того ни с сего старичок заплакал. (16)Его лицо не морщилось, губы не дрожали, просто из глаз часто-часто потекли слёзы и стали падать на траву. (17)Мишка хмыкнул: ему, наверное, показалось чудным, что старый человек плачет, как дитя. (18)Я дёрнул его за руку. (19)Мужчина, который привёз старика, понимая причину нашего удивления, пояснил:
(20)— Это мой дед! (21)Раньше он жил здесь. (22)На этом самом месте стояла деревня. (23)А потом все разъехались, ничего не осталось...
(24)Старик кивнул, а слёзы не переставая текли по его серым впалым щекам.
(25)Когда они уехали, я оглянулся по сторонам. (26)Наши тени — моя, высокая, и Мишкина, чуть меньше, — пересекали берег. (27)В стороне горел костёр, ветерок шевелил футболку, которая сушилась на верёвке... (28)Вдруг я ощутил всю силу времени, которое вот так раз — и слизнуло целую вселенную прошлого. (29)Неужели от нас останутся только эти смутные тени, которые бесследно растают в минувшем?! (30)Я, как ни силился, не мог представить, что здесь когда-то стояли дома, бегали шумные дети, росли яблони, женщины сушили бельё... (31)Никакого знака былой жизни! (32)Ничего! (33)Только печальный ковыль скорбно качал стеблями и умирающая речушка едва шевелилась среди камышей...
(34)Мне вдруг стало страшно, как будто подо мной рухнула земля и я оказался на краю бездонной пропасти. (35)Не может быть! (36)Неужели человеку нечего противопоставить этой глухой, равнодушной вечности?
(37)Вечером я варил уху. (38)Мишка подбрасывал дрова в костёр и лез своей циклопической ложкой в котелок — снимать пробу. (39)Рядом с нами робко шевелились тени, и мне казалось, что сюда из прошлого несмело пришли некогда жившие здесь люди, чтобы погреться у огня и рассказать о своей жизни. (40)Порою, когда пробегал ветер, мне даже слышны были чьи-то тихие голоса...
(41)Тогда я подумал: память. (42)Чуткая человеческая память. (43)Вот что человек может противопоставить глухой, холодной вечности. (44)И ещё я подумал о том, что обязательно всем расскажу о сегодняшней встрече. (45)Я обязан это рассказать, потому что минувшее посвятило меня в свою тайну, теперь мне нужно донести, как тлеющий уголёк, живое воспоминание о прошлом и не дать холодным ветрам вечности его погасить.