В какие моменты человек осознает ценность настоящего друга? По тексту Андреева (Одиноко звякнул колокольчик, зашлепали калоши, и скрипнул снимаемый крючок.)

(1)Одиноко звякнул колокольчик, зашлепали калоши, и скрипнул снимаемый крючок. (2)Напевая, Владимир Михайлович прошел в комнату, долго ходил, прежде чем догадался, что ему нужно зажечь лампу, потом разделся, но еще долго держал в руках снятый сапог и смотрел на него так, как будто это была красивая девушка, которая сегодня сказала так просто и сердечно: да, я люблю вас. (3)И, улегшись, он все продолжал видеть ее живое лицо, пока рядом с ним не встала черная, блестящая морда собаки, и острой болью кольнул в сердце вопрос: а где же Васюк? (4)Стало совестно, что он забыл больную собаку, но не особенно: ведь не раз Васюк бывал болен, и ничего же. (5)А завтра можно пригласить ветеринара. (6)Но, во всяком случае, не нужно думать о собаке и о своей неблагодарности — это ничему не помогает и уменьшает счастье.

(7)С утра собаке стало худо. (8)Ее мучила рвота, и, воспитанная в правилах строгого приличия, она тяжело поднималась с подстилки и шла на двор, шатаясь, как пьяная. (9)Ее маленькое черное тело лоснилось, как всегда, но голова была бессильно опущена, и посеревшие глаза смотрели печально и удивленно. (10)Сперва Владимир Михайлович сам вместе с теткой раскрывал собаке рот с пожелтевшими деснами и вливал лекарство, но она так мучилась, так страдала, что ему стало тяжело смотреть на нее, и он оставил ее на попечение тетки. (11)Когда же из-за стены доходил до него слабый, беспомощный стон, он закрывал уши руками и удивлялся, до чего он любил эту бедную собаку.

(12)Вечером он ушел. (13)Когда перед тем он заглянул в кухню, тетка стояла на коленях и гладила сухой рукой шелковистую, горячую голову. (14)Вытянув ноги, как палки, собака лежала тяжелой и неподвижной, и, только наклонившись к самой ее морде, можно было услышать тихие и частые стоны. (15)Глаза ее, совсем посеревшие, устремились на вошедшего, и, когда он осторожно провел по лбу, стоны сделались явственнее и жалобнее.

— (16)Что, брат, плохо дело? (17)Ну, погоди, выздоровеешь, печенки куплю.

— (18)Суп есть заставлю, — шутливо пригрозила тетка.

(19) Собака закрыла глаза, и Владимир Михайлович, ободренный шуткой, торопливо ушел и на улице нанял извозчика, так как боялся опоздать на свидание с Натальей Лаврентьевной.

<...>

(20)Подъезжая к дому, Владимир Михайлович вспомнил о собаке, и грудь его заныла от темного предчувствия. (21)Когда тетка отворила дверь, он спросил:

— (22)Ну, что Васюк?

— (23)Околел. (24)Через час после твоего ухода.

(25)Околевшую собаку уже вынесли и выбросили куда-то, и подстилка была убрана. (26)Но Владимир Михайлович и не хотел видеть трупа: это было бы слишком тяжелое зрелище. (27)Когда он улегся спать и в пустой квартире замолкли все звуки, он заплакал, сдерживая себя. (28)Безмолвно кривились его губы, и слезы набухали под закрытыми веками и быстро скатывались на грудь. (29)Ему было стыдно, что он целовал женщину в тот миг, когда здесь, на полу, одиноко умирал тот, кто был его другом. (30)И он боялся, что подумает тетка о нем, серьезном человеке, услышав, что он плачет о собаке.

(31)С тех пор прошло много времени. (32)Слава ушла от Владимира Михайловича так же, как и пришла — загадочная и жестокая. (33)Он обманул надежды, которые возлагали на него, и все были злы на этот обман и выместили его негодующими речами и холодными насмешками. (34)А потом, точно крышка гроба, опустилось на него мертвое, тяжелое забвение.

(35)Женщина покинула его: она также считала себя обманутой.

(36)Проходили угарные, чадные ночи и беспощадно карающие белые дни, и часто, чаще, чем прежде, гулко раздавались в пустой квартире шаги тетки, а он лежал на своей кровати, смотрел в знакомое пятнышко на потолке и шептал:

— (37)Друг, друг мой единственный...

(38)И бессильно падала на пустое место дрожащая рука.


(Л. Андреев)