Нужно ли помогать людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию? Тётя Полли и Гильдегарда взяли крошечный карманный фонарик с рефлектором

(1) Тётя Полли и Гильдегарда взяли крошечный карманный фонарик с рефлектором (для осмотра горла), флакон с какой-то жидкостью и записную книжку и ушли.

(2) Отец предлагал им провожатого, но они не взяли и сказали, что надо зайти подряд в каждую избу.

(3) До вечера было сделано множество вещей: в риге было настлано двадцать семь постелей из сухой костры и на них уложили соответственное число больных людей, освободив крестьянские избы. (4)При этой «эвакуации» насилий не было, но имели место энергия и настойчивость обеих женщин, которые сами при этом работали в поте лица и не пришли обедать до тёмного вечера.

(б)Матушка долго и напрасно ждала их и сердилась. (6)Обед весь перестоялся и был испорчен. (7)Отец стыдился покинуть тётю и англичанку одних с больными мужиками и бабами и тоже оставался в риге: он помогал им раскладывать больных и защищать их от сквозного ветра в импровизированном для них бараке.

(8)Отец, тётя Полли и Гильдегарда пришли в дом, когда уже был вечер, и ели скоро и с аппетитом, а говорили мало. (9)На лицах у обеих женщин как будто отпечаталось то выражение, какое они получили в ту минуту, когда тётя проговорила:

— Это ужасно: круглый голод — голод ума, сердца и души... (10)И тогда уже — полный голод!

(11) Ни тётя Полли, ни Гильдегарда не были теперь разговорчивы, даже отвечали суховато, как бы неохотно.

(12) Мать им сказала:

— Извините за обед... (13)0н весь перешёл — вы сами виноваты, что дотянули обед до звезды.

(14)Гильдегарда её, кажется, не поняла; но тётя, разумеется, поняла, но небрежно ответила:

— До звезды!.. (15)Ах да, и ты права: мы в самом деле очень любим звёзды... их видеть так отрадно. (16)Там ведь, без сомнения, живут другие существа, у которых, может быть, нет столько грубых нужд, как у нас, и потому они, должно быть, против нас лучше, чище, менее самолюбивы и более сострадательны и добры...

— (17)Но ведь это фантазия, — заметила мама.

(18)Тётя ей не отвечала.

— (19)Притом мы все очень грешны — зачем нам мечтать так высоко! — молвила мать, конечно же без всякого намёка для тёти.

(20)Тётя её слышала и произнесла тихо:

— Надо подниматься.

— (21)Да ведь как это сказать...

(22) Матушка, кажется, побоялась сбиться с линии, а тётя ничего более не говорила: она озабоченно копошилась, отыскивая что-то в своём дорожном бауле, а Гильдегарда в это время достала из тёмного кожаного футляра что-то такое, что я принял за ручную аптечку, и перешла с этим к окну, в которое смотрелось небо, усеянное звёздами.

(23) Мама вышла. (24)Тётя закрыла баул, подошла к столу, на котором горели две свечки, и обе их потушила, а потом подошла к англичанке и тихо её обняла. (25)Они минуту стояли молча, и вдруг по комнате понеслись какие-то прекрасные и до сей поры никому из нас не знакомые звуки. (26)То, что я принял за ручную аптечку, была концертйна1, в её тогдашней примитивной форме, но звуки её были полны и гармоничны, и под их аккомпанемент Гильдегарда и тётя запели тихую песнь — англичанка пела густым контральто, а тётя Полли высоким фальцетом.

(27)Я был поражён тихой гармонией этих стройных звуков, так неожиданно наполнивших дом наш, а простой смысл дружественных слов песни пленил моё понимание. (28)Я почувствовал необыкновенно полную радость оттого, что всякий человек сейчас же может вступить в настроение, для которого нет расторгающего значения времени и пространства.

(29)О, какая это была минута! (30)Я уткнулся лицом в спинку мягкого кресла и плакал впервые слезами неведомого мне до сей поры счастья, и это довело меня до такого возбуждения, что мне казалось, будто комната наполняется удивительным тихим светом и свет этот плывёт сюда прямо со звёзд, пролетает в окно, у которого поют две пожилые женщины, и затем озаряет внутри меня моё сердце, а в то же время все мы — и голодные мужики, и вся земля — несёмся куда-то навстречу мирам...

(31)Этот вечер, который я вспоминаю теперь, когда голова моя значительно укрыта снегом житейской зимы, кажется, оказал влияние на всю мою жизнь.