В данном тексте автор поднимает проблему влияния событий, происходящих в стране, на судьбы отдельных личностей. Как эти события влияют на людей?
Видно, что автор очень обеспокоен данной проблемой. Глубокая озабоченность его выражается вопросом: “Ведь никто же не хотел умирать, правда?”. Комментируя проблему данного текста, нельзя не отметить мастерство автора в передаче душевного состояния героя: приём повествования от первого лица позволяет нам лучше понять, что чувствует ветеран (“Я часами смотрю на выцветшую фотографию”).
Позиция автора ясна: с самого детства судьба страны тесно связана с жизнью людей (“... играли в то, чем жили сами”). Автор считает, что война в корне изменила жизнь героя и его одноклассников (“… хотели, чтобы судьба наша была суровой”).
C позицией автора нельзя не согласиться. Каждый человек неразрывно связан с историей своей страны, с её победами и поражениями. Особенно сильно эта связь проявляется в военное время, когда каждый теряет что-то для себя ценное.
Влияние, оказываемое событиями, происходящими в стране, на судьбы отдельных личностей, показывал М. Шолохов в романе-эпопее “Тихий Дон”. Писатель показывает жизнь донского казачества, вовлечённого в бурные и трагические события истории России. Автор рисует суровую и правдивую картину того, как война вторгается в жизнь людей, разрушая её. Пронзительное горе матерей, потерявших сыновей вдали от дома, нельзя оправдать ничем. Любовь, семья, мирный труд – всё погибает во время войны. Героев М. Шолохова засасывает в водоворот гражданской войны, и выплывают они совершенно другими.
“Подумаешь, старик какой-то застрелился!”. Этими словами начинается произведения современного писателя А. Качалова “Роковая встреча”. Егорыч – ветеран Великой Отечественной войны по воле случая встречает немца, которого когда-то пощадил. Фриц, увидев в каком трудном положении живёт герой, от чистого сердца предлагает деньги, но старик отказывается. Как победитель может принимать подачки от проигравшего? Глядя на толстое и довольное лицо немца, слушая его рассказы о роскошном доме, жене и детях, Егорыч невольно задумывается о том, для чего они воевали. Смотря на то, как разрушили страну, которую они, не жалея своей крови, защищали, на то, как всё вокруг разворовали, на то, как относятся к победителям войны представители поколения “next”, герой не выдерживает и прощается с жизнью.
Как видим, влияние событий, происходящих в стране, на жизнь людей очень велико. Но я считаю, что эти события могут приводить не только к плохим последствиям. Мы сами должны работать на благо страны и быть патриотами, тогда в государстве наступит мир и порядок.
Мне почему-то и сейчас не хочется вспоминать, как мы убегали с уроков, курили в котельной и устраивали толкотню в раздевалке, чтобы хоть на миг прикоснуться к той, которую любили настолько тайно, что не признавались в этом самим себе. Я часами смотрю на выцветшую фотографию, на уже расплывшиеся лица тех, кого нет на этой земле: я хочу понять. Ведь никто же не хотел умирать, правда?А мы и не знали, что за порогом нашего класса дежурила смерть. Мы были молоды, а незнания молодости восполняются верой в собственное бессмертие. Но из всех мальчиков, что смотрят на меня с фотографии, в живых осталось четверо.
А еще мы с детства играли в то, чем жили сами. Классы соревновались не за отметки или проценты, а за честь написать письмо папанинцам или именоваться «чкаловским», за право побывать на открытии нового цеха завода или выделить делегацию для встречи испанских детей.
И еще я помню, как горевал, что не смогу помочь челюскинцам, потому что мой самолет совершил вынужденную посадку где-то в Якутии, гак и не долетев до ледового лагеря. Самую настоящую посадку: я получил «плохо», не выучив стихотворения. Потом-то я его выучил: «Да, были люди в наше время…» А дело заключалось в том, что на стене класса висела огромная самодельная карта и каждый ученик имел свой собственный самолет. Отличная оценка давала пятьсот километров, но я получил «плохо», и мой самолет был снят с полета. И «плохо» было не просто в школьном журнале: плохо было мне самому и немного — чуть-чуть! — челюскинцам, которых я так подвел.
Улыбнись мне, товарищ. Я забыл, как ты улыбался, извини. Я теперь намного старше тебя, у меня масса дел, я оброс хлопотами. как корабль ракушками. По ночам я все чаще и чаще слышу всхлипы собственного сердца: оно уморилось. Устало болеть.
Я стал седым, и мне порой уступают место в общественном транспорте. Уступают юноши и девушки, очень похожие на вас, ребята. И тогда я думаю, что не дай им Бог повторить вашу судьбу. А если это все же случится, то дай им Бог стать такими же.
Между вами, вчерашними, и ими, сегодняшними, лежит не просто поколение. Мы твердо знали, что будет война, а они убеждены, что ее не будет. И это прекрасно: они свободнее нас. Жаль только, что свобода эта порой оборачивается безмятежностью…
В девятом классе Валентина Андроновна предложила нам тему свободного сочинения «Кем я хочу стать?». И все ребята написали, что они хотят стать командирами Красной Армия. Даже Вовик Храмов пожелал быть танкистом, чем вызвал бурю восторга. Да, мы искренне хотели, чтобы судьба наша была суровой. Мы сами избирали ее, мечтая об армии, авиации и флоте: мы считали себя мужчинами, а более мужских профессий тогда не существовало.
В этом смысле мне повезло. Я догнал в росте своего отца уже в восьмом классе, а поскольку он был кадровым командиром Красной Армии, то его старая форма перешла ко мне. Гимнастерка и галифе, сапоги и командирский ремень, шинель и буденовка из темно-серого сукна. Я надел эти прекрасные вещи в один замечательный день и не снимал их целых пятнадцать лет. Пока не демобилизовался. Форма тогда уже была иной, но содержание ее не изменилось: она по-прежнему осталась одеждой моего поколения. Самой красивой и самой модной.
Мне люто завидовали все ребята. И даже Искра Полякова.
— Конечно, она мне немного велика, — сказала Искра, примерив мою гимнастерку. — Но до чего же в ней уютно. Особенно, если потуже затянуться ремнем.
Я часто вспоминаю эти слова, потому что в них — ощущение времени.