Что такое красота? Как увидеть её, как донести до всех необычные детали окружающего мира? Эти и другие вопросы задаёт себе К. Г. Паустовский, стремясь раскрыть проблему восприятия красоты.
Эта эстетическая проблема особенно актуальна в наши дни. Мы находимся под огромным влиянием современного искусства, воспеваемого СМИ и другими источниками. Это приводит к тому, что человек не всегда может определить истинность красоты для самого себя. Особенно эта проблема остра для деятелей искусства — художников, писателей, скульпторов, архитекторов и так далее.
Стремясь привлечь внимание читателя к поставленной проблеме, автор сетует на неспособность современных писателей видеть прекрасное. «У нас немало книг, написанных как будто слепыми», — говорит он. Многие начинающие авторы, коим некогда был и К. Г. Паустовский, видят только самые яркие краски, бросающиеся в глаза детали. Такое восприятие искусства поверхностно и вряд ли может называться восприятием в полной мере.
Чтобы понять, как же нужно относиться к прекрасному, Паустовский говорит о двух уроках, которые он получил от художников. Первый заключается в тренировке творческого зрения, умении видеть то, что обычно не могут разглядеть обычные люди. Автор сокрушается о том, что узнал об этом слишком поздно. «Сколько бы я мог увидеть за прошлые годы превосходных вещей!» — восклицает он. Второй совет сводится к тому, что каждый должен искать красоту в уникальном месте, где другие её, возможно, даже не заметят. Нужно уметь раскрывать своё сознание и любить то, что ты делаешь — тогда красота обязательно откроется сердцу.
Оба эти примера, дополняя друг друга, свидетельствуют о том, что воспринимать красоту нужно внимательно, совершая глубокий самоанализ и прислушиваясь к собственным чувствам.
Позиция автора выражена ясно. К. Г. Паустовский пишет: «Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит». Да, необходимо «видеть» вещи сердцем, относиться с любовью к своей деятельности, не бояться познавать мир.
Моя позиция совпадает с авторской. Сколько раз в творческой деятельности мне приходилось сталкиваться со штампами! Чтобы победить их, нужно прочувствовать то, о чём ты пишешь, найти ёмкое словосочетание, слово, созвучие, которое близко именно тебе, автору. К. Г. Паустовский — мастер своего дела, картины, которые он рисует в своих произведениях, поистине уникальны. К его совету нельзя не прислушаться.
Проблема восприятия красоты и искусства также раскрывается во многих произведениях русской и зарубежной литературы. Обратимся к роману И. С. Тургенева «Отцы и дети». Его главный герой Евгений Базаров — нигилист, отрицающий эстетическую силу искусства, красоты, любви. Все эти аспекты воспринимаются им только в практическом применении. «Природа – это мастерская, а человек в ней работник», — утверждает он. Антиподом Базарова является Павел Петрович Кирсанов, который ценит и понимает искусство, его прямое воздействие на душу человека. Между героями с такими полярными позициями зарождается конфликт — они не могут сойтись во мнениях, в том числе и по поводу восприятия красоты.
Таким образом, восприятие красоты субъективно и зависит от любви человека к тому, что он видит или создаёт. Нужно уметь чувствовать окружающий мир, обращать внимание на детали — и тогда можно увидеть те краски, которых ранее не замечал.
(2)Одна из таких неоспоримых истин относится к писательскому мастерству, в особенности к работе прозаиков. (3)Она заключается в том, что знание всех смежных областей искусства — поэзии, живописи, архитектуры, скульптуры и музыки — необыкновенно обогащает внутренний мир прозаика и придаёт особую выразительность его прозе. (4)Она наполняется светом и красками живописи, свежестью слов, характерной для поэзии, соразмерностью архитектуры, выпуклостью и ясностью линий скульптуры и ритмом и мелодичностью музыки.
(5) Это всё добавочные богатства прозы, как бы ее дополнительные цвета.
(6) Я не верю писателям, не любящим поэзию и живопись. (7)В лучшем случае это люди с несколько ленивым и высокомерным умом, в худшем — невежды.
(8)Писатель не может пренебрегать ничем, что расширяет его видение мира, конечно, если он мастер, а не ремесленник, если он создатель ценностей, а не обыватель, настойчиво высасывающий благополучие из жизни, как жуют Американскую жевательную резинку.
(9)Часто бывает, что после прочитанного рассказа, повести или даже длинного романа ничего не остаётся в памяти, кроме сутолоки серых людей. (10)Мучительно стараешься увидеть этих людей, но не видишь, потому что автор не дал им ни одной живой черты.
(11)И действие этих рассказов, повестей и романов происходит среди какого-то студенистого дня, лишённого красок и света, среди вещей только названных, но не увиденных автором и потому нам, читателям, не показанных.
(12)Несмотря на современность темы, беспомощностью веет от этих вещей, написанных зачастую с фальшивой бодростью. (13)Ею пытаются подменить радость, в особенности радость труда.
(14) Причина этой тоскливости не только в эмоциональной скудости и неграмотности автора, но и в его вялом, рыбьем глазе.
(15) Такие повести и романы хочется разбить, как наглухо заклеенное окно в душной и пыльной комнате, чтобы со звоном полетели осколки и сразу же хлынули снаружи ветер, шум дождя, крики детей, гудки паровозов, блеск мокрых мостовых, — ворвалась бы вся жизнь с её беспорядочной на первый взгляд и прекрасной пестротой света, красок и шумов.
(16)У вас немало книг, написанных как будто слепыми. (17)Предназначены они для зрячих, и в этом заключается вся нелепость их появления.
(18)Для того чтобы прозреть, нужно не только смотреть по сторонам. (19)Нужно научиться видеть. (20)Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит.
(21)Стёртость и бесцветность прозы часто бывает следствием холодной крови писателя, грозным признаком его омертвения. (22)Но иногда это простое неумение, свидетельствующее о недостатке культуры. (23)Тогда это дело, как говорится, поправимое.
(24)Как видеть, как воспринимать свет и краски — этому могут научить нас художники. (25)Они видят лучше нас. (26)И умеют помнить увиденное.
(27)Когда я был ещё юным писателем, знакомый художник сказал мне:
— Вы, мой милый, ещё не совсем ясно видите. (28)Несколько мутновато. (29)И грубо. (30)Судя по вашим рассказам, вы замечаете только основные цвета и сильно окрашенные поверхности, а переходы и оттенки сливаются у вас в нечто однообразное.
— (31)Что же я могу поделать! — ответил я, оправдываясь. — (32)Такой уж глаз.
— (33)Ерунда! (34)Хороший глаз — дело наживное. (35)Поработайте, не ленитесь, над зрением. (36)Держите его, как говорится, в струне. (37)Попробуйте месяц или два смотреть на всё с мыслью, что вам это обязательно надо написать красками.
(38) В трамвае, в автобусе, на улице — всюду смотрите на людей именно так.
(39) И через два-три дня вы убедитесь, что до этого вы не видели на лицах и десятой доли того, что заметили теперь. (40)А через два месяца вы научитесь видеть, и вам уже не надо будет понуждать себя к этому.
(41) Я послушался художника, и действительно — и люди, и вещи оказались гораздо интереснее, чем раньше, когда я смотрел на них бегло и торопливо.
(42) И меня охватило едкое сожаление о глупо потраченном времени. (43)Сколько бы я мог увидеть за прошлые годы превосходных вещей! (44)Сколько интересного необратимо ушло, и его уже не воскресишь!
(45)Это был первый урок, который я получил от художника.