Антон Павлович Чехов поднимает в данном тексте проблему плохого образования как следствие обучения у плохого учителя. Разберемся в этом вопросе подробнее.
После анализа текста позиция автора становится ясна. Хорошее образование можно дать только полностью исключая различного рода издевательства, будь то словесные или физические. А уж если у преподавателя такие наклонности присутствуют, то плохого образования и страха изучаемого предмета или навыка не избежать.
Я полностью согласен с позицией автора на данный счёт. Я считаю, что даже при наличии интереса к предмету очень сложно будет с плохим учителем получить хорошее образование. Что крики, что другие издёвки для людей и животных всегда труднопереносимы. И я не сомневаюсь, что образованию они никак не способствуют.
От себя хотелось бы добавить пример, который весьма схож со вторым примером автора. Два года назад, когда я приехал к дедушке на осенние каникулы, он много рассказывал про свою молодость, часто от него я слушал истории и про школу. Он поведал мне историю его неприязни к физике. Первый год его обучения проходил успешно, он даже успел полюбить физику, думал стать инженером, но на следующий год учителя поменяли. Уроки физики, по его словам, превратились в сущий ад. Крики учительницы занимали большую часть обучения. В итоге, он потеря весь интерес к физике, и с таким рвением к ней в первый год, школу он окончил с тройкой за этот предмет, к слову, единственной в его аттестате. Так мы ещё раз убедились, что плохой учитель хорошего образования не даст. А крики только отталкивают, как от учителя, так и от предмета, который он преподаёт.
Подводя итоги, хотелось бы ещё раз повторить, что плохой учитель часто сам является виновником в плохом образовании человека, ненависти к его предмету, а издёвки никогда не помогут обучить человека чему бы то ни было.
— (2)Прасковья, — сказал он, обращаясь к кухарке. — (3)У нас мыши завелись?
— (4)А что ж мне делать? – ответила Прасковья.
— (5)Кошку бы ты завела, что ли...
— (6)Кошка есть; да куда она годится?
(7)И Прасковья указала на угол, где около веника, свернувшись калачиком, дремал худой, как щепка, белый котёнок.
— (8)Отчего же не годится? — спросил Пётр Демьяныч.
— (9)Молодой ещё и глупый. (10)Почитай, ему ещё и двух месяцев нет.
— (11)Так его приучать надо, воспитывать!
(12)Возвращаясь из гимназии, дядюшка зашёл в лавку и купил мышеловку. (13)За обедом он нацепил на крючок кусочек котлеты и поставил западню под диван. (14)Ровно в шесть часов вечера под диваном вдруг раздалось «хлоп!».
— (15)Ага-а! – пробормотал Пётр Демьяныч, достав мышеловку, и так злорадно поглядел на крошечную мышь, как будто собирался поставить ей единицу. — (16)Пойма-а-алась, по-одлая! (17)Прасковья, неси-ка сюда котёнка!
— (18)Сича-ас! — отозвалась Прасковья и через минуту вошла, держа на руках потомка тигров.
— (19)Отлично! — забормотал Пётр Демьяныч, потирая руки. — (20)Ставь его против мышеловки... (21)Вот так...
(22)Котёнок удивлённо поглядел на дядю, на мышь, с недоумением понюхал мышеловку, потом, испугавшись яркого лампового света и человеческого внимания, на него направленного, рванулся и в ужасе побежал к двери.
— (23)Стой! — завопил дядя, хватая его за хвост. — (24)Стой, подлец этакий! (25)Мыши, дурак, испугался! (26)Гляди: это мышь! (27)Гляди же! (28)Ну? (29)Гляди, тебе говорят!
(30)Пётр Демьяныч взял котёнка за шею и потыкал его мордой в мышеловку.
— (31)Гляди, стервец! (32)Возьми-ка его, Прасковья, и держи против дверцы... (33)Как выпущу мышь, ты его тотчас же выпускай!
(34)Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу... (35)Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван... (36)Выпущенный котёнок задрал вверх хвост и побежал под стол.
— (37)Ушла! (38)Ушла! — закричал Пётр Демьяныч, делая свирепое лицо. — (39)Мерзавец! (40)Постой же...
(41)Дядюшка вытащил котёнка из-под стола и потряс его в воздухе.
— (42)Каналья этакая... — забормотал он, трепля его за ухо. — (43)Вот тебе! (44)Вот тебе! (45)Будешь другой раз зевать? (46)Ккканалья...
(47)На другой день котёнка, после вчерашнего оскорбления забившегося под печку и не выходившего оттуда всю ночь, дядюшка снова взялся воспитывать — но история повторилась: после открытия дверцы мышь убежала, котёнок же, почувствовав себя на свободе, сделал отчаянный прыжок от мучителей-воспитателей и забился под диван.
(48)Во время третьего урока котёнок при одном только виде мышеловки и её обитателя затрясся всем телом и поцарапал руки Прасковьи... (49)После четвёртого (и последнего) неудачного урока дядюшка вышел из себя, швырнул ногой котёнка и сказал:
— (50)Ни к чёрту не годится!
(51)Прошёл год. (52)Тощий и хилый котёнок обратился в солидного и рассудительного кота. (53)Однажды, пробираясь задворками, он вдруг услыхал шорох, а вслед за этим увидел мышь... (54)Мой герой, будто припомнив дядюшкино воспитание, ощетинился, зашипел и, задрожав всем телом, малодушно пустился в бегство.
(55)Увы! (56)Иногда и я чувствую себя в смешном положении бегущего кота. (57)Подобно котёнку, в своё время я имел честь учиться у дядюшки — латинскому языку. (58)Теперь, когда мне приходится видеть какое-нибудь произведение классической древности, то вместо того, чтоб жадно восторгаться, я начинаю вспоминать жёлто-серое лицо дядюшки, его крики, бледнею, волосы мои становятся дыбом, и, подобно коту, я ударяюсь в постыдное бегство.