В предложенном для анализа тексте автор И. Грекова затрагивает проблему отсутствия детства. Как чересчур строгое воспитание и лишение всех маленьких радостей в раннем возрасте может повлиять на ребёнка?
Чтобы привлечь внимание читателя к данной проблеме, И. Грекова демонстрирует отношения между отцом и сыном, которые ехали в одном купе вместе с рассказчицей. Родитель делает замечание мальчику, когда тот неправильно называет имя автора, и спрашивает, почему же он ошибся. Тогда ребёнок отвечает, что так говорят другие дети. После чего отец реагирует фразой: «Не надо подражать «ребятам». Мы должны быть не хуже их, а лучше. Не ниже их по развитию, а выше». Из этого высказывания можно понять, что родитель довольно строго относится к своему ребёнку и выдвигает для него довольно высокие требования. Также когда мальчику не удаётся полностью скрыть своё раздражение, отец говорит ему: «Учись себя контролировать». Этой фразой он просто запрещает ребёнку испытывать яркие эмоции, которые очень важны в таком малом возрасте. Отец внушает своему ребёнку, что тот должен быть лучшим, загоняет его в жёсткие рамки, другими словами, уже с детства он пытается воспитать из маленького мальчика взрослого человека. По печальному послушанию мальчика можно заметить, что он уже давно смирился со своей участью и даже не смеет мечтать и веселиться, как делают это другие дети.
Из разговора рассказчицы и мальчика можно выделить то, что он контролирует все проявления своих эмоций и тщательно скрывает свой интерес к теме разговора. Когда диалог склоняется в сторону будущего, ребёнок отвечает, что оно от него не зависит, и всё давно решено за него. «Донат засмеялся. Смеялся взрослый, разочарованный человек» — эта цитата прекрасно демонстрирует то, как может поменяться ребёнок, если родитель полностью лишит его детства. Отец отобрал у сына выбор на собственное будущее, не даёт возможностей на высказывание собственного мнения и проявления каких-либо чувств и эмоций. Всё это и сделало маленького мальчика взрослым человеком без собственных целей, грёз и надежд, полностью разочарованным в своей жизни.
Жёсткие ограничения и завышенные требования к ребёнку могут заставить его почувствовать себя никчемным и оставить глубокий след в виде низкой самооценки. Такой человек будет разочарован в себе и во всей своей жизни, и даже если он добьётся чего-либо, то, скорее всего, это не будет доставлять ему удовольствие, так как ему будет казаться, что он до сих пор не соответствует каким-либо идеалам.
И. Грекова прямо не высказывает своего отношения к этой проблеме, но после осмысленного прочтения текста становиться понятна, её позиция. Чересчур строгое воспитания ребёнка может сильно повлиять на его мироощущение, например, заставить уже в раннем возрасте разочароваться в своей жизни, таким образом лишая его каких-либо амбиций.
Я абсолютно согласна с автором данного текста и тоже считаю, что высокие требования и строгие рамки в воспитании могут привести к серьёзным последствиям, которые будут начинаться с раннего возраста. Например, уже с детства у человека может начать формироваться низкая самооценка, ему будет казаться, что он делает всё неправильно и недостаточно идеально.
Княжна Марья Болконская, одна из героинь романа Л. Н. Толстого «Война и мир», была воспитана строгим отцом, который всегда живет по жесткому графику. Князь Болконский довольно часто причинял боль своей дочери, оскорбляя её. Также Марья Болконская всю жизнь прожила в деревне и у неё была только одна подруга. Возможно, именно по этим причинам она считает себя уродливой, и ведёт себя очень робко, и главное спасение находит в религии и помощи окружающим.
Завышенные требования в раннем возрасте, полный контроль действий и многочисленные запреты могут просто сломать ребёнка, а также уничтожить его будущее. Вся последующая жизнь человека складывается из его детства, поэтому всегда нужно думать какая модель поведения родителя как можно лучше повлияет на дитя.
(2) Мальчик достал книгу и при свете электрического корытца погрузился в чтение. (3) Мужчина спросил его:
– (4) Донат! (5) Что читаешь?
(6) Мальчик послушно ответил:
– (7) Артур Конан Дойль, «Долина ужаса».
– (8) Не «Конан Дойль», а «Конан Дойл». (9) Повтори, пожалуйста, имя автора.
– (10) Артур Конан Дойл, – покорно повторил мальчик.
– (11) Не понимаю, откуда у тебя это мягкое «эль» на конце?
– (12) Так все говорят...
– (13) Не надо говорить, как «все». (14) Мы должны быть не хуже их, а лучше. (15) Не ниже их по развитию, а выше. (16) Понял?
– (17) Понял, – чуть слышно отозвался Донат.
– (18) Не слышу. (19) Громче.
– (20) Понял, – почти крикнул мальчик.
– (21) Так ты весь вагон разбудишь. (22) Повтори ещё раз, умеренным голосом: «(23) Понял тебя, папа».
– (24) Понял тебя, папа, – чуть помедлив, повторил мальчик. (25) Еле заметное раздражение скрипнуло в его голосе.
– (26) Учись себя контролировать, – резюмировал отец.
(27) Когда отец вышел умыться на ночь, Донат достал ручку и лист бумаги и стал писать. (28) С верхней полки мне было хорошо видно: аккуратным, красивым почерком он выводил, строка за строкой, одни и те же слова: «(29) Долина ужаса. (30) Долина ужаса. (31) Долина ужаса...» (32) Вдруг, услышав шум в коридоре, мальчик схватил лист и, скомкав, сунул его в карман и нырнул с головой под одеяло...
(33) Утром Доната в купе не было, отец сидел на месте. (34) В коридоре стояла очередь к единственному туалету – там увидела Доната.
– (35) Кто последний? – спросила я.
(36) Донат ответил:
– (37) Я!
(38) Я встала к окну. (39) Рядом стоял мальчик, мне страх как хотелось с ним поговорить, понять, зачем он упорно писал «Долина ужаса». (40) Но между нами был забор, ограда, нет – целая полоса отчуждения... (41) Бежевые глаза Доната, сбоку почти янтарные, прилежно отслеживали бегущие за окном предметы; светлые ресницы на бледной, почти бесцветной щеке казались нематериальными.
(42) Вдруг я спросила:
- (43) Знаешь, что такое электроэнцефалограмма?
(44) Он отрицательно покачал головой, но в глазах мелькнула искра заинтересованности. (45) И я рассказала о своей работе. (46) Он слушал – сперва недоверчиво, насторожённо, но постепенно появлялся интерес.
– (47) Здорово про эти ваши биотоки, – сказал он. – (48) Записал на какую-то кривулю – и всё ясно. (49) Только не верится: наложил электроды, а другие угадали, что я чувствую?
– (50) В какой-то мере.
– (51) Даже если... если я изо всех сил скрываю?
(52) Он поднял глаза, и вдруг на мгновение в них сверкнула такая неистовая ненависть, что я отшатнулась. (53) Миг – и вспышка погасла.
– (54) Тебе надо самому посмотреть опыт! (55) Приходи ко мне в лабораторию. (56) Вдруг это – твоё будущее! (57) Вот мой телефон – позвони накануне.
(58) Адрес и телефон я записала на листке из блокнота участника конференции, с которой возвращалась. (59) Он взял. (60) Потом тяжело вздохнул.
– (61) Моё будущее? – переспросил он. – (62) Это от меня не зависит.
– (63) От кого же?
– (64) Всё решено. (65) Давно.
– (66) Как это? (67) Человек сам вправе распоряжаться своим будущим.
(68) Донат засмеялся. (69) Смеялся взрослый, разочарованный человек.
– (70) Вправе?.. (71) А вы знаете, что такое «Долина ужаса»?
– (72) Приблизительно.
– (73) Вы этого не знаете и не узнаете никогда… (74) Смотрите: туалет освободился. (75) Теперь я вам уступлю очередь. (76) Видите, какой я воспитанный, – добавил он с горечью.
(77) Когда я вышла, Доната и его отца в купе уже не было. (78) Поезд прибывал в Москву, и пассажиры пробирались к выходу.(79) Тут я заметила на своём чемодане листок бумаги. (80) Это оказалась моя записка с адресом института и номером телефона...
(81) Может быть, ещё не всё пропало? (82) Может быть, мне удастся отыскать в безднах Москвы мальчика со странным, редким именем Донат? (83) Мальчика, который оказался лишён детства. (84) И своего собственного, выбранного душой будущего. (85) Непонятого и закрытого ребёнка. (86) Живущего в своей, никому не ведомой «долине ужасов».